Эти люди все еще рвались вперед, не зная, что мост разрушен, и их напор сталкивал людей с настила понтона. Некоторые неуклюже поплыли к северному берегу, но большинство уносило вниз по течению, и они махали руками, моля о помощи. Шарп видел, как люди исчезают под водой, утянутые на дно весом снаряжения.
— Бедолаги.
— Десять минут назад они пытались нас убить.
— А теперь нам придется захватывать этот треклятый форт без моста.
— С этим мы не справимся, — сказал Харпер.
И именно поэтому французы разрушили мост, даже ценой жизней беглецов, все еще пытавшихся добраться до северного берега. Пока форт Рагуза оставался в руках французов, до тех пор понтонный мост можно было восстановить. Это могло занять месяц или больше, но он был бы отстроен заново и таким образом связал бы армию Сульта с силами Мармона. Генерал Хилл хотел уничтожить не только мост, но и оба форта, а французы только что сделали это почти невозможным.
Харпер добрел до ближайшего восьмифунтового орудия на гарнизонном лафете.
— Может, поможем еще паре этих чертей искупаться, сэр? — спросил он, показывая картечный заряд, который нашел в ящике с готовыми боеприпасами.
— Мы и так уже достаточно этих бедолаг перебили, — сказал Шарп.
— А я-то думал, мы за этим сюда и пришли, сэр.
— Они теперь пленные, Пэт.
Харпер засунул картечь обратно в ящик.
— Но пушка-то заряжена, сэр, — он указал на запальную трубку. — Ну дайте пальнуть.
— Оставь, Пэт.
Шарп задумался над тем, зачем французы зарядили орудия, нацеленные на форт Рагуза? А потом решил, что защитники опасались, как бы британская пехота не обошла форт Наполеон и не захватила мост. Они вполне могли бы попытаться, если бы эскалада провалилась, и тогда попали бы под картечь из этих пушек. Залпы картечи смели бы с моста красномундирников, почти не повредив сам мост, а орудия уже были наведены на него.
— Восьмифунтовки! — восторженно произнес кто-то за спиной Шарпа. — Полезные штучки.
Шарп обернулся и увидел спешащего к нему лейтенанта Лава.
— Сэр! Рад вас видеть, сэр!
— И я рад вас видеть, лейтенант, — как можно искреннее ответил Шарп.
— Восьмифунтовки! — снова воскликнул Лав. — Не возражаете, если я из них пальну, сэр?
Шарп посмотрел на беглецов, застрявших на разрушенном мосту.
— Они все станут пленными, лейтенант.
— Ах, милосердие! Похвально, сэр. Но я-то думал о другом форте. — Лав уже наклонился к ближайшему орудию и начал крутить подъемный винт под казенной частью, чтобы поднять ствол. — Варвара, помоги мне! — крикнул он. — Полагаю, негодяи зарядили картечью, — сказал он, ни к кому конкретно не обращаясь. — Сейчас выясним!
Он пошевелил запальную трубку в отверстии и, очевидно, убедившись, что ее нижний конец вошел в пороховой заряд, заглянул в ящик рядом с пушкой в поисках пальника. Он нашел один, и Шарп предложил свое огниво, но Лав воспользовался собственным, чтобы зажечь фитиль, который зашипел, разбрасывая мелкие искры. Лейтенант помахал им, чтобы кончик разгорелся еще ярче.
— Мило с вашей стороны предложить, сэр, но это огниво мне подарил отец, и по моей традиции именно им я даю первый залп. Отец у меня каноник, так что это кажется уместным!
— Канонир[45]? — озадаченно переспросил Шарп.
— В Уэллском соборе, — рассеянно ответил Лав, — когда-нибудь, верно, станет епископом!
Он поджег пальник, подул на фитиль, чтобы оживить огонь, затем зажал древко в руках и возвел глаза к небу.
— И благодарю тебя, Варвара, за то, что оставила мне заряженное орудие. Отойдите, сэр, и зажмите уши. Эта штука сейчас бабахнет.
Лав поднес пальник к запальной трубке, и штука бабахнула, изрыгнув густое облако дыма, которое заслонило реку. Орудие было заряжено картечью, которая безвредно пронеслась над головами беглецов, все еще запертых на ближних понтонах, но один лишь звук свистящих мушкетных пуль заставил многих прыгнуть в реку, спасаясь от гибели. Шарп, наполовину оглушенный выстрелом, все же услышал, как картечь забарабанила по высокой стене форта Рагуза.
Пока дым медленно сносило вниз по реке, Шарп видел, как французы на понтонном мосту швыряют свои мушкеты в Тахо и с поднятыми руками возвращаются к красномундирникам, собиравшимся у южных ворот форта Наполеон. Лейтенант Лав тем временем уже пробанил ствол орудия губкой, закрепленной на торце прибойника. Он накрыл запальное отверстие пыжом, чтобы выходящий воздух не раздул огонь в тлеющих остатках заряда, затем выбрал новый пороховой картуз и ядро, которые и забил в ствол.
— Ненавижу использовать французский порох, — сказал Лав, — он и вполовину не так хорош, как наш. Но, как правило, все же срабатывает.
45
В оригинале имеет место игра слов. Лав говорит «canon» (каноник, священнослужитель), а Шарпу ошибочно слышится слово «cannon» (пушка, орудие).