Михаил Крыгин в первые же дни знакомства с Гусевым откровенно рассказывает ему о себе. Вот как Александр Гусев позднее описал свою беседу с Михаилом Андреевичем.
«Вечером Михаил Андреевич пригласил меня к себе. Минуты две-три мы сидели молча на веранде. Ее окружали кусты лавра, митра и апельсиновые деревья. Они сильно пахли на вечерней заре. Почти без привычных для нас, северян, сумерек пала ночь. В небо взмыла крошечная, но очень яркая луна.
Несколько смущенный молчанием Крыгина, я поднялся и прошелся по веранде. Мои шаги как бы прервали его молчание.
— Задумался... Извините, Александр Иванович.
— За что? Может, просто отложим разговор...
— Нет. Чего же откладывать...
Крыгин не спеша, как бы взвешивая каждое слово, принялся рассказывать о своей жизни.
Мы, люди, связанные с Родиной прочнейшими, хоть и невидимыми, нитями, даже когда находимся за ее пределами, с большим трудом можем понять человека, когда-то по своей воле оборвавшего связи с Отчизной и теперь глубоко страдающего»[9].
Во второй половине гражданской войны Сиснерос переводит Крыгина к себе в штаб ВВС. Неожиданно перед Крыгиным открывается редкая возможность поездки с Сиснеросом в Советский Союз в качестве его переводчика. Какое счастье хотя бы на несколько дней оказаться в Москве, на Родине, по которой он так истосковался! Но, подумав, Крыгин решил, что ему, бывшему белоэмигранту, ехать в Советский Союз под видом офицера испанской армии и в этом виде присутствовать при ответственных переговорах Сиснероса с высшими руководителями Советского государства не следует. Он хочет вернуться на Родину советским гражданином. Поэтому он отказывается от заманчивого предложения, откровенно все объясняя Сиснеросу. Генерал соглашается с ним.
Мысли об оставленной на острове Мальорка жене не дают Крыгину покоя. Но как ее вызволить с территории, захваченной мятежниками? С разрешения Сиснероса Михаил обращается в Барселоне к британскому консулу с просьбой посодействовать выезду жены в Англию или во Францию. Англичанин вежливо принял его, заявляя, что легко может выполнить просьбу Крыгина и не возьмет с него никаких денег, если Крыгин будет оказывать ему «некоторые услуги, легко выполнимые для штабного офицера». Возмущенный Крыгин с негодованием отвергает наглое предложение английского дипломата-разведчика, пожелавшего склонить его к измене, используя его любовь к жене и ее бедственное положение на территории мятежников. Не скрывая своего возмущения и ярости, он покинул британское консульство.
А как же повел себя 18 июля 1936 года в день мятежа капитан второго ранга бывшего российского императорского флота Николай Рагозин, с которым Михаил Крыгин вместе шагал по жизни со времен вступления в морской кадетский корпус? Они были разными людьми по своему нравственному настрою, хотя вышли из одного привилегированного класса царской России и принадлежали к замкнутой касте офицеров флота. Но если Крыгин вырос в станице, с детских лет общался с казачьей массой, где еще сохранялся демократический дух былой казачьей вольности, если для него слово «народ» было значимым, хотя он и не забывал своей принадлежности к верхушечным слоям, стоящим над простым народом и призванным руководить им, то Николай Рагозин происходил из потомственных дворян, поколениями служивших на высоких должностях царскому строю. Богатые помещики, они всегда жили на широкую ногу за счет жестоко эксплуатируемого крестьянства. С молоком матери впитал Николай Рагозин все преимущества своего высокого дворянского происхождения и богатства. Для него, убежденного монархиста и реакционера, простой народ, составлявший основную массу населения страны, после Октябрьской революции превратился в злейшего врага, против которого нужно было бороться.
Одним из первых декретов Советского правительства был Декрет о мире: Россия выходила из империалистической войны. Германия воспользовалась распадом старой русской армии, массовым уходом солдат с фронта. Ее войска оккупировали Украину, Крым и часть Северного Кавказа, создав смертельную угрозу для Советского государства. Но для таких людей, как Николай Рагозин, кайзеровская Германия перестала быть враждебной страной. В ней он увидел силу, способную подавить пролетарскую революцию в России.
9
Герой Советского Союза, генерал-майор авиации А. И. Гусев. Гневное небо Испании, Воениздат, 1973, с. 29.