Все три здания были небольшими монастырями, но французы прогнали монахинь и превратили эту часть города в оплот обороны. Хотя форты уже почти неделю выдерживали огонь британских пушек, артиллерии так и не удалось нанести им хоть сколько-нибудь серьезного урона: французы хорошо подготовились.
Из обломков окружающих домов был возведен грубый гласис[113], ядра отскакивали от него и перелетали защитные укрепления. Стены каждого из бывших монастырей укрепили и окружили глубоким рвом, над пушками и амбразурами возвели массивные перекрытия, засыпанные толстым слоем плотно утрамбованной земли, чтобы гасить снаряды британских гаубиц, оставлявших в небе столбы дыма. Гарнизоны были окружены, пойманы в ловушку, но британцам нужно было эту ловушку вскрыть.
Шарп не вполне случайно устроил смотр роте возле Palacio Casares. Большие ворота были распахнуты настежь, давая возможность увидеть двор, в центре которого плескался фонтан, обрушивавший свои струи в бассейн. Двор был вымощен камнем и уставлен богато украшенными вазами. Шарп глядел сквозь тень арки на главный вход, возвышавшийся над положенными по статусу ступенями. Дом казался пустым: стеганые соломенные циновки закрывали окна, защищая от солнца, а единственным, что двигалось во всем огромном здании, был журчащий фонтан.
Над аркой ворот, на высокой наружной стене располагался тот же герб, что украшал дверцы ландо, только вырубленный из нежно-золотого камня. Над ним, на самом краю стены, виднелись зеленые листья каких-то растений: то ли балкон, то ли сад на крыше. Оттуда, поверх крыш, наверное, маркиза и смотрит на пустошь и форты. Не то чтобы она могла многое увидеть: атака начнется с последними лучами солнца. Шарп предпочел бы ночной штурм, но Веллингтон не любил ночь, памятуя о Серингапатаме и о том, как близко в темноте ходят успех и катастрофа[114].
Наконец Шарп перестал глазеть на дворец и повернулся к своей роте. Он знал, что одержим этой женщиной, что попал на крючок, хотя это и было смешно: не по чину ему такие запросы. Его работа – убить Леру, защитить таинственного Эль-Мирадора. Но он просто не мог выкинуть маркизу из головы.
– Сэр? – попытался привлечь к себе внимание Харпер. – Рота построена, сэр!
– Лейтенант Прайс?
– Сэр?
– Проверьте оружие, – Шарп доверял своим людям: никто из них не пойдет в бой с негодным оружием. Прайс может хоть до вечера оттягивать курки и щупать байонеты – ему не к чему будет придраться. Послышались отрывистые выкрики: это строились штурмовые команды. Они были набраны из числа легких рот, гордость своих батальонов. Сбор им был объявлен за границами пустоши в надежде, что атака сможет застать французов врасплох. Осадные орудия все еще палили: четыре восемнадцатифунтовика[115] удалось-таки протащить через броды, и теперь стальные стволы бомбардировали форты.
– Слушайте внимательно, – тихо начал Шарп. – Мы здесь не для того, чтобы проявлять чудеса героизма. Мы идем не брать форты, ясно? – они кивнули, кое-кто ухмыльнулся. – Это работа других легких рот. Мы здесь для того, чтобы найти одного человека – того, которого уже однажды взяли в плен. Мы идем вторым эшелоном, все время цепью. По возможности, заходим с фланга: мне лишние потери не нужны. Пригибайтесь ниже. Передвижение повзводно, никакой самодеятельности и чертова героизма: добычи тут не будет. Если захватим форты, наша задача – найти пленника. И помните: этот ублюдок убил Макдональда, совсем еще ребенка, убил полковника Уиндхэма. Он опасен. Если найдете его, или вам покажется, что найдете, не церемоньтесь. И еще одно. Я плачу десять гиней за его палаш.
– А если он стоит больше, сэр? – это был голос Баттена, вечно ноющего и жалующегося Баттена. Харпер двинулся к нему, но Шарп придержал его за руку.
– Он и стоит больше, Баттен. Возможно, в двадцать раз больше. Но если ты его продашь кому угодно, кроме меня, будешь копать отхожие места весь остаток этой чертовой войны. Ясно?
Вокруг заулыбались: рядовой вряд ли смог бы продать хороший клинок открыто – его обвинили бы в воровстве, а наказанием за это была смерть через повешение. Кое-кто из сержантов заплатил бы больше, хоть и ненамного, в надежде на перепродажу в Лиссабоне. Десять гиней – серьезная сумма: больше годового жалованья, если вычесть все издержки. Рота понимала, что предложение честное. Шарп чуть повысил голос:
113
Пологая земляная насыпь перед наружным рвом крепости, которую изначально возводили для защиты стен от прямого попадания ядер.
114
Крупная победа при участии Артура Уэлсли, позже ставшего герцогом Веллингтоном, в 1799 г. в ходе Индийской кампании. Началась с того, что в суматохе ночной атаки англичане и их союзники потеряли более 500 человек из-за внезапной передислокации противника. Описана в романе «Тигр Шарпа».
115
Т.е. орудий, стрелявших ядрами весом 18 фунтов (около 8 кг). 1 английский фунт = 453,6 г.