– Надеюсь, вы, черт возьми, правы, сэр! Рота-то осталась в Сан-Винсенте, они не в курсе, куда делись их капитан и старший сержант!
Шарп, разозлившись, начал бить по мореному дереву стальной гардой палаша:
– Открывайте!
В воротах приоткрылась дверца, дрожащий голос произнес:
– Кто там?
Шарп не ответил. Он толкнул дверь и сквозь небольшую арку ворвался во двор. Должно быть, это было райское место, самый мирный уголок в этом мирном городе: широкая лужайка с колодцем посередине, обрамленная двухэтажным клуатром[140]. Теперь оно стало местом сбора умирающих: двор заполнили французские солдаты, присоединившиеся к британцам, раненым четыре ночи назад, среди окровавленных тел сновали санитары. Шарп застыл, пытаясь высмотреть офицера-артиллериста с ужасной раной.
– Чего вам надо? – из привратницкой выскочил сердитый сержант. – Кто вы такие?
– Раненый французский офицер, где он? – тон Шарпа подсказал сержанту, что перед ним старший по званию.
– Хирурги прямо через двор, сэр. Офицерские палаты наверху. Как он выглядел?
– Кишки наружу. На носилках.
Сержант пожал плечами:
– Справьтесь у хирургов, сэр.
Шарп взглянул наверх: галерея тонула в тени, но он смог разглядеть двух или трех усталых британских часовых с мушкетами на плечах – наверняка, они охраняли пленных офицеров с серьезными ранениями. Он кивнул Харперу:
– Патрик, давай наверх. Будь осторожен. Попроси кого-нибудь из часовых тебе помочь.
Харпер ухмыльнулся и поудобнее перехватил семиствольное ружье:
– Не думаю, что этот ублюдок будет так глуп, что начнет сопротивляться.
Он пересек двор и начал подниматься по витой лестнице к офицерским палатам. Сам Шарп продолжил свой путь, ориентируясь на стоны и крики: именно там и надо было искать хирургов.
Над лужайкой тут и там были натянуты тенты, защищавшие раненых от палящего солнца. Те, кто мог ходить, скопились возле колодца и постоянно черпали воду из ведра, прикованного цепью к железной решетке. Шарп огибал раненых, вглядываясь в лица лежащих на носилках, заглядывал в тень галерей, подошел и к тому участку лужайки, где были сложены трупы умерших уже здесь под скальпелем или скончавшихся по дороге, не добравшись до окровавленных столов хирургов. Инстинкт говорил ему, что Леру где-то здесь, но уверенности не было: он почти ожидал, что наткнется на раненого артиллериста именно во дворе. Не сумев найти его, Шарп повернул к хирургам.
Полковник Леру ждал в верхней галерее клуатра. Сейчас ему нужны были только две вещи: конь и простой длинный плащ, чтобы скрыть пятна крови на мундире. Обе эти вещи будут ждать его в три часа в переулке за Ирландским колледжем. Ему хотелось получить их раньше, но он не ожидал от британцев такой прыти: форты были вынуждены сдаться слишком скоро. Поглядев вниз сквозь перила балюстрады, он вдруг увидел высокую фигуру темноволосого офицера-стрелка: Шарп был без куртки, но длинный палаш и винтовка на плече делали его безошибочно узнаваемым. Леру услышал, как часы пробили половину третьего – до назначенного часа еще далеко, но придется рискнуть и надеяться, что конь и плащ будут в условленном месте раньше срока. Пока все шло так, как и было задумано. Неприятно оказаться запертым в форте вместо того, чтобы встретиться с одним из своих агентов в городе, но тщательный план побега сработал: его привезли в госпиталь одним из первых, а хирург, дежуривший во дворе, бросив на него лишь беглый взгляд, махнул в сторону офицерских палат – никто не мог спасти офицера-артиллериста с такими ранениями, пусть хоть умрет в тени и прохладе. Леру заметил, что Шарп вошел операционную и усмехнулся: это давало ему пару минут.
Он чувствовал себя неуютно: кишки убитого горой лежали у него на животе, удерживаемые только поясом украденного мундира: эта мокрая, склизкая масса так и норовила соскользнуть в сторону. Ему пришлось залить себя кровью, перепачкать светлые волосы, прикрыть левый глаз кровоточащим куском чужой плоти и в нескольких местах прожечь мундир. Клигентальский клинок, уже обнаженный, лежал под рукой, Леру молился только, чтобы Шарп подольше задержался в операционной: дорога была каждая минута. Вдруг он услышал оклик часового на витой лестнице:
– Могу чем-нибудь помочь, сержант?
Леру услышал, как пришедший что-то шепчет часовому, и инстинктивно почувствовал опасность. Он застонал, перекатился набок и дал чужой требухе упасть, спугнув возмущенных мух. Вытащив остывшие кишки из-за пояса, он протер левый глаз: ресницы совсем слиплись, пришлось поплевать на ладонь и долго тереть. Он не хотел, чтобы зрение помешало ему сбежать – а время уже пришло.
140
Типичная для романской и готической архитектуры крытая обходная галерея, обычно вокруг закрытого прямоугольного двора или внутреннего сада монастыря.