– Достаточно, – голос ее чуть упал, превратив предположение в обещание.
Полковник расхохотался. Красивые женщины его не любили, и он платил им взаимностью. Эта богатая сучка тверда духом, но ему легко будет сломать ее. Глянув на пожирающих ее взглядом солдат, он усмехнулся, подкинул кольцо вверх и снова поймал.
– Что же вы делаете здесь, миледи?
– Я молилась за мою мать.
Ухмылка сползла с его лица, глаза стали хитрыми, голос – осторожным:
– Делали – что?
– Молилась за мою мать. Она больна.
– Вы любите свою мать? – в голосе звучало напряжение.
Она кивнула, смешавшись:
– Да.
Полковник щелкнул каблуками, махнул рукой, палец его заметался перед лицами солдат, словно острая бритва, голос снова сорвался на визг:
– Никто! Никто ее не тронет! Слышите! Никто! – голова дернулась, и он подождал, пока спазм пройдет. – Я убью каждого, кто ее тронет! Всех убью! – он повернулся к ней и отвесил церемонный поклон. – Леди Фартингдейл, вам придется побыть с нами, – он обвел глазами клуатр и увидел священника, привязанного к колонне. – Мы пошлем святого отца с письмом и кольцом. Ваш муж заплатит, миледи, но никто, я обещаю вам, никто до вас не дотронется, – он снова перевел взгляд на своих людей и завопил, брызгая слюной: – Никто ее не тронет! – Тон его внезапно вновь сменился на спокойный. Он оглядел клуатр, избитых и окровавленных женщин на цветных каменных плитах, других женщин, запуганных и ожидающих своей участи в загоне из байонетов, и усмехнулся. – Всем хватит, а? Всем! – он снова издал мерзкий смешок и повернулся, царапая пол ножнами тонкой шпаги. Голубые глаза остановились на молодой худенькой девушке, почти ребенке; палец указал на нее: – Эта моя! Приведите ее ко мне! – он расхохотался, уперев руки в бедра и возвышаясь над клуатром, и кивнул своим людям: – Добро пожаловать в ваш новый дом, парни!
День чуда снова пришел в Адрадос. Собаки с удивлением обнюхивали текущую по единственной улице кровь.
Глава 1
Ричард Шарп, капитан легкой роты единственного батальона полка Южного Эссекса, стоял у окна и наблюдал за уличным шествием внизу. На улице было холодно: ему это было известно лучше других, ведь он только что привел свою поредевшую роту на север из Кастело Бранко[193]. Приказ из штаба армии нагонял туману: что-то затевалось, но никаких объяснений он пока не получил. Не то чтобы штаб часто отчитывался перед простыми капитанами, но Шарпа беспокоило, что за два дня, проведенные им во Френаде, он по-прежнему ничего не узнал о смысле этого срочного приказа. Генерал, виконт Веллингтон Талаверский – о, нет, теперь его надо называть по-другому: маркиз Веллингтон, гранд Испании, герцог Сьюдад-Родриго, генералиссимус всех испанских армий. Или «Носач» для приближенных, «Пэр» для офицеров – короче, человек, который, как подозревал Шарп, хотел его видеть во Френаде. Но генерала здесь не было – он был в Кадисе[194], Лиссабоне или еще Бог знает где, и вся британская армия забилась по зимним квартирам, только Шарп и его рота шлялись по холодным декабрьским дорогам. Майор Майкл Хоган, друг Шарпа и начальник разведки Веллингтона, отбыл на юг вместе с генералом, и Шарпу его не хватало. Хоган не стал бы держать его в ожидании.
По крайней мере, Шарпу было тепло. Он снова доложился о прибытии клерку на первом этаже и прорычал тому вслед, что будет ждать наверху, в штабной столовой, где горел камин. Входить сюда ему не полагалось, но желающих спорить с высоким темноволосым стрелком со шрамом на лице, придававшим ему слегка насмешливое выражение, было мало.
Он снова уставился вниз. Священник разбрызгивал святую воду, служки звонили в колокола и размахивали кадилами с благовониями. За статуей Девы Марии пронесли флаги, коленопреклонные женщины на ступенях домов молитвенно складывали руки ей вслед. По-зимнему неяркий солнечный свет заливал улицу, и глаза Шарпа непроизвольно взлетели к небу в поисках облаков: ни одного в пределах видимости.
Столовая пустовала: в отсутствие Веллингтона офицеры утро либо проводили в постели, либо просиживали в соседнем трактире, где подавали приличный завтрак: свиные отбивные, яичница, почки, бекон, тосты, кларет, еще тосты, масло и чай, такой крепкий, что заставил бы сморшиться даже ствол гаубицы. Кое-кто из офицеров уже отбыл в Лиссабон на Рождество. Если французы сейчас атакуют, подумалось Шарпу, они пронесутся через всю Португалию, до самого моря.
Хлопнула входная дверь, и Шарп обернулся. Вошедший оказался человеком средних лет в толстом халате поверх форменных брюк. Он взглянул на стрелка и чуть нахмурился:
194
В 1810–1812 гг. в Кадисе, осажденном французами, базировался испанский парламент – кортесы.