– Лучше не надо. Еще два месяца, и у меня будет достаточно денег, чтобы купить хороший дом в Лиссабоне. Так что я тебе ничего не говорила!
Он склонил голову:
– Да, мадам.
– Леди Фартингдейл.
– Да, миледи.
Она усмехнулась и потуже завязала накидку на горле.
– Мне начинает нравиться этот титул. Расскажи мне о себе.
Он улыбнулся, покачал головой и попытался придумать уклончивый ответ, но тут с противоположной стороны крыши донесся крик:
– Сэр! Майор Шарп, сэр!
Он отвернулся и поднялся на ноги:
– Что?
– Те всадники, сэр. Их снова видели, но сейчас они опять исчезли.
– Уверен?
– Да, сэр.
– Кто они?
– Не могу знать, сэр, только...
– Только что? – заорал Шарп.
– Не уверен, сэр, но, я думаю, могут быть чертовыми французами. Их только трое, сэр, но выглядят они, как французы.
Шарп понял, почему сомневается часовой: французская кавалерия обычно передвигалась большими подразделениями, и казалось странным, что всего трое кавалеристов противника могут оказаться в этой далекой горной долине.
– Сэр? – снова позвал часовой.
– Да?
– Может, это дезертиры, сэр. Тогда у них могут быть французские мундиры.
– Продолжай наблюдать!
Возможно, он прав, и три кавалериста-француза из банды Пот-о-Фе просто прочесывали долину с востока на юг. А значит, Пот-о-Фе решил уйти.
Шарп повернулся к Жозефине:
– Пора идти. Есть работа, – он протянул ей руку и помог встать. В ее глазах читалась тревога.
– Ричард?
– Да? – он предпочел бы считать, что ее беспокоит возможное присутствие в долине французов.
– Ты рад меня видеть?
– Жозефина, – улыбнулся он, – конечно, я рад.
Они прошли вдоль парапета, стрелки уступали им дорогу, бросая на Жозефину восхищенные взгляды. Шарп остановился под развернутым флагом и стал вглядываться в мельтешение теней на перевале, где туман уже рвался в разрозненные клочья. Там, среди серых скал, ему почудилось легкое движение, почти невидимое, но тут же замеченное другим часовым.
– Сэр!
– Вижу их, спасибо.
Это показались фузилеры, Шарп смотрел на них снизу вверх. Взгляд его снова упал на флаг, покрытый мелкими бисеринками росы, и он задумался, почему инстинкт продолжает настаивать, что драться за него еще только предстоит. Он отмел назойливую мысль, провел Жозефину к накату и чуть повысил голос, чтобы стрелки могли его слышать:
– Ваш муж будет здесь в течение часа, миледи.
– Спасибо, майор Шарп, – она слегка поклонилась и, величественно раскинув руки, как будто обнимая жестом весь монастырь и всех глазеющих на нее стрелков, воскликнула: – И спасибо всем вам. Спасибо!
Они смутились, но выглядели довольными. Шарп легонько пнул в бок сержанта:
– Как насчет троекратного ура в честь леди?
– Конечно, сэр, разумеется, сэр, – просиял тот. – Троекратное ура в честь леди! Гип-гип!
– Ура! – завопили все. Радостный клич повторился еще дважды, спугнув с крыши кота. Жозефина любезно кивнула каждому, закончив Шарпом, и он мог поклясться, что она ему подмигнула.
Улыбаясь, он вернулся к флагу. Утро оказалось полно сюрпризов: наряженное к Рождеству дерево, Жозефина и сэр Огастес Фартингдейл, наконец, три всадника на востоке, чтобы рождественское утро не казалось безоблачным. Тени на перевале уже превратились в линию застрельщиков, взбирающихся к Господним Вратам; выстроенные в колонны роты следовали за ними. Шарп снова взглянул на флаг, и инстинкт сказал ему: в утреннем безветрии по-прежнему таится беда. Рождество еще не преподнесло всех своих сюрпризов.
Глава 11
Последние несколько ярдов осыпающегося склона фузилеры лейтенант-полковника Кинни прошли врассыпную, опасаясь захваченных людьми Пот-о-Фе испанских пушек: хотя пленные и клялись, что две из них находятся на дозорной башне, а оставшаяся третья установлена восточной стене замка и не сможет вести огонь по перевалу, Кинни решил не рисковать.
Шарп чувствовал легкое сожаление оттого, что больше не был старшим офицером у Господних Врат: Кинни превосходил его чином, как и сэр Огастес Фартингдейл. Впрочем, он подозревал, что единственный прибывший майор фузилеров также был выше его рангом[270].
У монастырских дверей Кинни сполз с коня и крепко пожал руку Шарпу, игнорируя попытки салютовать:
– Отличная работа, майор, просто отличная.
Кинни рассыпался в комплиментах и даже слегка смутил Шарпа, превознося его заслуги в преодолении трудностей ночного перехода, внезапного появления в селении и атаки, не принесшей нападавшим серьезных потерь. Шарп представил Фредриксона, Кросса и Прайса, и Кинни благосклонно распространил свой восторг на них. Сэр Огастес Фартингдейл был менее приветлив. Он холодно спешился (не без помощи слуги) и потуже затянул шелковый шарф поверх высокого воротника кавалерийского плаща. Из-под плаща доносилось нервное постукивание стека[271] по сапогу.