— Генерал и без того оказал мне большую честь. — Вериньи, кроме того, что обеспечил Шарпу комнату и еду, снабдил его новой бритвой, сменой белья, новыми носками, и даже целой коробкой нового трута — всем, что могло заменить вещи, украденные у Шарпа после того, как он попал в руки Дюко.
Шарп развернул бумагу, не понимая французских слов, но видя собственное имя, написанное с орфографическими ошибками в первой строке. Он посмотрел на Монбрана.
— Мое имя будет в списках для обмена?
Они, должно быть, ждали этого вопроса. Офицера редко держали в плену, если он был захвачен близко к месту сражения. Монбран нахмурился.
— Боюсь, что нет, майор.
— Я могу спросить почему?
— Вы обладаете определенной известностью, не так ли? — Монбран улыбнулся. — Было бы глупо с нашей стороны освободить столь сильного бойца, чтобы дать ему возможность и дальше причинять нам вред.
Это был достойный комплимент, но не тот ответ, который хотел услышать Шарп. Если он не может быть обменен, то ему придется отправиться через границу, где его освободят под честное слово, чтобы он мог без сопровождения ехать через всю Францию. Вериньи торопливо объяснял, что для него будет удовольствием предоставить Шарпу средства, чтобы тот мог останавливаться только в лучших гостиницах, что он снабдит его рекомендательными письмами, и майору будет позволено не спешить в его поездке на север, чтобы насладиться всеми радостями французского лета.
— Возьмите от лета все, майор. Там будет выпивка, будут женщины, будет еще больше выпивки! — Он продемонстрировал это, прикончив очередной стакан. Шарп отметил, что Вериньи уже нечетко выговаривает слова.
Но это еще не все. Даже когда он окажется в Вердене, большой северной крепости, где держат пленных офицеров, как объяснил Монбран, генерал гарантирует, что у Шарпа будут деньги, чтобы нанять квартиру в городе, слугу, приобрести членство во всех лучших клубах, организованных пленными британскими офицерами. Даже, сказал он, в литературно-философской ассоциация, которая и не литературная, и не философская вовсе, но предоставляет самым богатым британским военнопленным определенные удовольствия, в которых нуждается мужчина.
Шарп поблагодарил его.
Монбран достал из портфеля перо и пузырек с чернилами. Он пододвинул их к Шарпу.
— Вы подпишете, майор?
— Когда я уеду из Бургоса? — Шарп не прикоснулся к перу.
— Завтра, майор. Генерал идет с арьергардом. Вы можете путешествовать верхом или, если ваши раны причиняют страдания, в коляске маркизы. Наш отъезд назначен на девять часов.
Шарп смотрел на Элен и испытывал искушение уступить немедленно, подписать бумагу и отправиться в путешествие с нею.
Она улыбнулась.
— Подпишите, Ричард. — Она пожала плечами. — Мы не собираемся отпускать вас, вы ведь знаете это.
Вериньи рыгнул, Монбран нахмурился. Шарп улыбнулся.
— Тогда, наверное, мне придется бежать.
Это потрясло их. Несколько секунд все молчали, потом Вериньи разразился потоком слов — умоляющих слов. Если не будет честного слова, им придется оказать неуважение храброму человеку, который перенес достаточно страданий от рук французов, что будет позором для их страны, для их императора и для их священных знамен. Это просто невозможно, чтобы его отправили в тюрьму по этапу как уголовного преступника. Вериньи не хочет и слышать бы об этом! Он должен подписать!
Однако если он подпишет, то не сможет предпринять попытку к бегству.
Он снова посмотрел на бумагу.
— Я приму решение утром. Скажем, в восемь часов?
Это было самое большее, чего они могли добиться. Они попытались убедить его, но он не передумал.
— Утром. В восемь часов.
Были открыты еще две бутылки. Голова Шарпа уже чувствовала эффект от первых шести, но он позволял Монбрану наливать ему снова и снова. Они выпили за Элен, они выпили за возврат ее фургонов. Оказалось, сказала она, что их уже отправили в Виторию, но генерал Вериньи уверен, что добудет их для нее. Выпили еще вина. Майор Монбран, чье пухлое лицо блестело от пота, спросил разрешения Шарпа выпить за здоровье императора, которое было любезно дано, и они должным образом проделали это. Из любезности к гостю, было предложено выпить за здоровье короля Георга III, а затем — разных других королей, включая Артура, Альфреда, Карла Великого, Людовиков с I по XIV включительно, Цезаря Августа, старого короля Койла[336], короля замка[337], Небучеднеззэра[338], Вилфреда Волосатого[339], и заканчивая Тигларом Пильзером III[340], имя которого они не могли к тому времени выговорить, но которому первому была оказана честь — выпить за него не вина, а бренди.
336
Легендарный король Южной Шотландии и Северной Англии времен изгнания римлян, а также персонаж сказок, легенд и колыбельных песен.
338
Небучеднеззэр (Король Небучеднеззэр II) (605–562) был сыном Nabopolassar, халдейским реставратором вавилонской независимости. Небучеднеззэр был самым важным королем Второй вавилонской или неовавилонской Империи.