О, как ее росли и крепли стены —
В саду времен чудовищный побег,
Какие жертвы призраку измены
Ты приносить решался, человек!..
И нет стекла, чтобы разрезать вены,
Ни бритвы, ни надежды на побег,
Ни веры — для того, кто верит слепо,
Упорствуя судьбе наперекор,
Кто счастлив тем, что за стенами склепа
Родной степной колышется простор,
Скупой водой, сухою коркой хлеба
Он счастлив — не убийца и не вор,
Он верит ласточкам, перечеркнувшим небо,
Оправдывая ложный приговор.
Конечно, страшны вопли дикой боли
Из окон госпиталя — день и ночь.
Конечно, страшны мертвецы на поле,
Их с поля битвы не уносят прочь.
Но ты страшней, безвинная неволя,
Тебя, как смерть, нет силы превозмочь.
А нас еще ведь спросят — как могли вы
Терпеть такое, как молчать могли?
Как смели немоты удел счастливый
Заранее похитить у земли?..
И даже в смерти нам откажут дети,
И нам еще придется быть в ответе.
«Вы — невидаль, Вы — злое диво…»
Э. К.
Вы — невидаль, Вы — злое диво.
Недаром избегают Вас:
Так беспощадно, так правдиво
Бьет свет из Ваших темных глаз, —
Неустрашимо, через бездны
Наперерез обман разя…
Лукавить с Вами бесполезно,
Глаза Вам отвести нельзя, —
Ваш разум никому в угоду
Не даст налганное сберечь:
На чистую выводит воду
Презрительным движеньем плеч.
«Не взыщи, мои признанья грубы…»
Не взыщи, мои признанья грубы,
Ведь они под стать моей судьбе.
У меня пересыхают губы
От одной лишь мысли о тебе.
Воздаю тебе посильной данью —
Жизнью, воплощенною в мольбе,
У меня заходится дыханье
От одной лишь мысли о тебе.
Не беда, что сад мой смяли грозы,
Что живу — сама с собой в борьбе,
Но глаза мне застилают слезы
От одной лишь мысли о тебе.
«Воротись! Еще рельсы остыть не успели…»*
Воротись! Еще рельсы остыть не успели
От горячего речитатива колес,
Еще свищут вагонам вдогонку метели,
Поезд мчится сквозь толщу нельющихся слез.
Подожди! Тяжело мне бежать по сугробам,
Погружаясь по горло, нащупывать наст
И — рвануться, и снова под знойным ознобом…
Клёкт колес точно в сердце отчетлив и част.
Я бегу задыхаясь… Все чаще и чаще
Металлический плёскот мерцает в мозгу.
Вижу ужас по рельсам безудержно мчащий,
Вижу, вижу тебя, но бежать не могу.
Рухнув трупом, лежу, цепенея в бессильи
И тебя провожает мертвеющий взор,
Но внезапно в спине разверзаются крылья
И взмывают, и рвут и колышут простор.
То летит, не касаясь багрового снега
Орошенная жгучими звездами ночь,
Это крылья, раздуты дыханием бега,
Задевают о звезды и гонят их прочь.
Это ветер с трубою небесных пыланий,
Завывают трущобы загробной трубой.
Видишь труп на кружащейся вьюжной поляне?..
Я целую тебя, облекаюсь тобой.
«Ты думаешь, что силою созвучий…»
Ты думаешь, что силою созвучий
Как прежде жизнь моя напряжена.
Не думай так, не мучай так, не мучай, —
Их нет во мне, я как в гробу одна.
Ты думаешь — в безвестности дремучей
Я заблужусь, отчаянья полна.
Не думай так, не мучай так, не мучай, —
Звезда твоя, она и мне видна.
вернуться
2
Стихи, помеченные (*), взяты из статьи Е. Ефимова: