Омываемые отливной волной, мы дрейфовали наискосок в направлении пограничной линии. Ветерка в полном смысле не было. Но легкое дуновение его говорило о том, что солнце нагрело землю сильнее, чем море, и теплый воздух будет подниматься, вытягивая поток холодного воздуха с моря. Солнечный ветер.
Но если он поднимется слишком скоро, нас преждевременно перенесет через пограничную линию и придется огибать яхту организаторов для повторного старта. В безветрии это могло бы занять весь день.
— Осталось три минуты, — сообщила Бьянка.
«Плаж де Ор» натолкнулся на вал отливной волны и развернулся вокруг своей оси словно игрушечная лодка в водовороте потока. Между нами и пограничной линией были другие яхты, которые, стоя на якоре, величаво отражались в голубом зеркале воды. Нас несло на судно водоизмещением в полтонны, дрейфующее кормой вперед и мягко покачивающееся при нашем приближении. Я не мог припомнить, стояло ли оно на якоре перед нами. Если да, то оно было на правильном курсе. Если нет — то мы.
— Ты сейчас врежешься в него! — вскричала Фрэнки.
— Давайте поднимем дрифтер[25], — сказал я.
Ян и Бьянка напомнили мне, что ветра нет. Они уперлись спинами в фал. Длинный, эластично увязанный змей паруса выстрелил вверх к топу мачты. «Полутонка» находилась уже в двадцати ярдах. На ее передней палубе склонился над брашпилем человек.
За палубой яхты организаторов голубое зеркало воды затуманилось ветром.
— Поднять паруса! — скомандовал я.
Фрэнки потянула парус левого борта. В спокойном воздухе грянул хлопок разрываемых эластичных стяжек. Огромный парус зареял на свободе. Теперь «полутонка» находилась в десяти футах ниже по отливному течению. Ее команда закричала. С незапущенным двигателем не было никакой возможности избежать столкновения.
Послышалось шуршание и мягкий удар. Внезапно лицо мое ощутило дуновение. Дрифтер раздулся голубиной грудью, полной ветра, и штурвал ожил в моих руках, лишь только руль зацепил воду. Человек у якорного троса «полутонки» перестал кричать, пристально наблюдая за нами. Видны были мелкие капли пота, выступившие на его лбу. Корма «Плаж де Ор» все еще поворачивалась в направлении «полутонки». Но теперь ветер был в гроте яхты, и она двигалась вперед, раскачиваясь кормой. Я осторожно положил штурвал право руля, и корма отошла от носа «полутонки». В течение пяти секунд она находилась так близко, что я мог бы подойти к борту и пожать руку человеку у брашпиля. Но все же мы не задели судна.
— Старт! — возвестила Бьянка, глядя на секундомер.
Грянул выстрел. «Плаж де Ор» скользнул через пограничную линию. Стартовое пространство позади представляло собой невообразимую толчею яхт. Впереди простиралась чистая вода.
— Блеск! — восхитилась Фрэнки.
С нее мгновенно слетела вся спесь.
Я улыбнулся ей. «Папочка всегда делает что надо».
Мы были далеко.
Глава 17
Удачный старт дает психологическое преимущество, хотя нельзя ожидать, что его удастся сохранить. Но мы, лидировав с отрывом в двадцать секунд, пока что удерживали его.
Ветер постепенно крепчал, пока не задул с запада во всю силу. Головные яхты подкрадывались к нам. Они шли плотной ровной группой. Справа по борту тянулся низкий берег. Слева — голубой, острый, как нож, горизонт.
К вечеру мы заметили остров Йе — синеватый черепахообразный пригорок над горизонтом.
— Держись к нему поближе, — сказал Ян.
Я отдал ему бразды правления. Бьянка положила руль к ветру. Из-под носа в корму ударили мощные залпы водяных брызг, а корпус загрохотал так, как это бывает при действительно большой скорости.
— Они не следуют за нами, — сказал Ян. — Думают, что мы сошли с ума.
Лаг метался между девятью и двенадцатью. Но группа кремово-желтых парусов вблизи нас вырывалась вперед. Я взглянул на решительный профиль Яна. Я и сам не был уверен, что он не сошел с ума. Одна из заповедей гонщика гласит: нет проку в быстром плавании, если направление выбрано неверно.
— Быть может, у них есть свой резон? — предположил я.
И тут же устыдился: Ян плавал в этих водах с тех пор, как выучился ходить.
Он промолчал. А спустя пять минут сказал:
— Смотри!
Впереди, поперек зеленых волн, было заметно медленное перемещение пены и пузырьков воздуха.
— Скумбрия, — сказал Ян.
Он говорил не о рыболовстве. Ян имел в виду, что маленькая рыбка скумбрия находит себе пищу в пене, образуемой кромкой быстрых рек отливной волны, текущих сквозь более медленные морские воды.
С шумом водяных брызг, вылетающих из-под носовой части, «Плаж де Ор» ворвался в отливное течение.