— А что теперь? — спрашивала Этель.
Ванго улыбался.
— Что происходит теперь? — настаивала она.
Но он не отвечал.
Этель отвернулась от окна и подошла к мужчине за столиком. Он заснул над газетой, прижавшись щекой к фотографии, на которой подводная лодка таранила пакетбот. Девушка потушила его лампу и вышла из комнаты.
Этель упрекала себя, что не поехала к Ванго раньше. Она хотела, чтобы у него было время разобраться в прошлом и однажды он вернулся к ней освобожденным. А пока безропотно ждала, вкладывая всю душу в ремонт маленького самолета, на котором разбились ее родители. Иногда ей казалось, что она сама придумала все грозившие ей опасности, чтобы как-то объяснить отсутствие Ванго. Стремясь защитить юношу, она перестала ему писать и попросила его о том же. Но каждое утро она вырывала из рук Мэри почту, втайне надеясь увидеть на конверте знакомый почерк.
Этель спустилась по трапу и прошла мимо своей каюты. На нижней палубе царила гораздо более оживленная атмосфера. Крошечный бар еще работал. На диванчиках сидели трое мужчин и что-то обсуждали. Бармен нарезал лимоны. А за дверью повышенной прочности находилась знаменитая курительная комната площадью двадцать квадратных метров — самое востребованное помещение на этом воздушном судне.
Этель вошла в курительную. Бармен Макс закрыл за ней дверь, которая обеспечивала небольшое избыточное давление в комнате[21]. Сквозь дымовую завесу она увидела десяток мужчин в глубоких креслах. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы различить в облаке дыма Жозефа Пюппе. Он сидел у окна и курил огромную сигару. Увидев Этель, Пюппе улыбнулся.
— Вы курите? — спросил он, когда она подошла ближе.
— Нет. Но здесь даже ковры курят.
И действительно, Этель глотала дым, просто открывая рот.
Пюппе украдкой следил за одним из охранников Вальпа, сидевшим У двери.
— Значит, — спросил он, — ваш отец любит бокс?
— Да, — ответила Этель.
— А вы?
— Я не знаю.
Этель не хотела признаваться, что при одной мысли о боксе была готова заплакать: она вспоминала, как отец шепотом объяснял ей на ухо тактику противников.
— Это не тот вид спорта, которым обычно увлекаются девочки, — заметил Пюппе.
— Почему бы и нет. Кстати, я уже взрослая.
Он взглянул на нее.
— Что вы собираетесь делать в Нью-Йорке? — спросила Этель.
— Понятия не имею.
Он смотрел на охранника, который поднялся из кресла.
— Никому не говорите, — продолжал Пюппе, — но я не знаю, что я тут делаю. Я выполняю просьбу друга.
— Он здесь?
— Надеюсь, что да. Я его еще не видел.
Этель не удивилась. Она обожала тайны.
— Где же он?
— Не знаю. Может, прячется в рояле.
Этель расхохоталась.
Она не подозревала, что в эту самую минуту в пустом салоне наверху крышка рояля тихонько поднялась. Два глаза внимательно осмотрели зал. Никого. Крышка приоткрылась еще шире. Из рояля с трудом вылез человек. У него затекло все тело. Это был настройщик.
— Тогда я понимаю, почему этот рояль так фальшивит, — сказала Этель в курительной.
— А вы пробовали играть? Вам не следовало этого делать. Ведь молоточки бьют прямо по моему другу, когда кто-то стучит по клавишам.
Жозеф Пюппе привстал.
— Макс!
Он сделал знак бармену.
Тот подошел с подносом в руках.
— Я о вас не забыл, — сказал он Пюппе.
— Нет-нет, отдайте лучше мой бокал тому господину, который хочет уйти.
И он указал на мужчину у двери.
Бармен исполнил его просьбу. Этель увидела, как охранник, взяв бокал, снова уселся в кресло.
— Я не хочу, чтобы этот тип шатался по коридорам, — прошептал Пюппе в ответ на вопросительный взгляд Этель.