В Гамбурге мы задержались на двое суток, но все закончилось благополучно. Товар скинут, золото за него спрятано, и корабли до Риги наняты. Прага окончательно осталась позади. Да, там еще доделывались дела, но в незначительном масштабе. Без моего личного участия вполне могли обойтись. А передо мной открывались новые перспективы. Насколько они реальны — зависит от того, смогу ли я отстоять свои завоевания.
В Ригу я вернулся весной 1602. И буквально следом за мной в гавань пришли корабли с зерном. Куплено оно было по более высоким ценам, чем в обычные годы, но если учесть, как я мог им распорядиться — цены ему не было. Великий Голод уже показал свой волчий оскал, так что желающих работать за еду для себя и семьи было хоть отбавляй. Укрепления возводились на редкость быстрыми темпами.
Как выяснилось, торопился я не напрасно. В августе[12] до меня дошла весть, что Замойский все-таки решил возобновить боевые действия. И даже выделил часть денег для оплаты жалования войску из своих личных средств[13]. Ну, что ж… посмотрим, чем всё это закончится.
Замойский оказался тем еще фруктом. Я ждал его с распростертыми объятиями под Ригой, а он потащился к Феллину. Сначала мне было непонятно — что за хрень вообще происходит. Но потом мои соглядатаи принесли весьма любопытные вести. Замойский шел воевать именно с Швецией, так что Рига, имеющая неясный статус (и русское войско внутри) была проигнорирована до лучших времен. Ссориться с Московией Речь Посполитая не хотела. И я примерно догадывался, почему.
Насколько я помню историю, в Польше должен был уже стартовать проект «Лжедмитрий». Полагаю, придуман он был заранее, как заранее под него было придумано несколько легенд. Читал я в свое время одну такую — о том, что «царевич» сделав вид, что помирает, открыл «тайну» своего происхождения на исповеди. Причем, для пущей уверенности, раз несколько. Но только полный валенок может поверить, что поляки ему поверили и потащились завоевывать ему трон.
Я слишком хорошо знаю иезуитов, которые стояли за всей этой историей. Эти ребята никогда и ничего не делают наобум. Могу поспорить на что угодно, что информация о реальном царевиче Дмитрии долго собиралась, анализировалась, опрашивались очевидцы и искались подходящие кандидаты. Не только максимально похожие на полученные описания, но и с нужным складом характера[14].
Иезуиты затевали эту авантюру чтобы закрепиться, наконец, в России, куда их не пускали, а некоторым полякам не нравилось, что с Россией было заключено перемирие аж на 20 лет. Замойский, кстати, был резко против «дранг нах остен», и, возможно, еще и поэтому решил с Ригой не связываться.
Впрочем, когда я узнал подробности его похода на Феллин, то понял и еще одну, действительно важную причину подобного решения. Вся армия Замойского едва-едва насчитывала 4000[15] человек. Браться с такими силами за осаду Риги (которую у него нет возможности блокировать с моря) — это просто курам на смех.
Ну, я, конечно, не ждал поляков в этом направлении, но, в рамках моей предвыборной кампании, крепости уже была оказана помощь и в плане еды, и в плане вооружения. Я даже про укрепления думал, но решил не таскать каштаны из огня для посторонней страны. А шведы никак не могли решить, как ко мне относиться.
С одной стороны, у меня в плену их правитель. Пусть и сволочь, но своя, родная, шведская сволочь. С другой стороны — я тоже свой и шведский. И если я стану правителем, то за герцога Сёдерманландского даже выкуп платить не придется. А для пустой шведской казны это будет большим облегчением.
Как несложно догадаться, действия Карла и поражение его войск энтузиазма у его сограждан не вызвали. Мое появление, впрочем, тоже. Чего шведы ждали — понятия не имею. Мне кажется, что только упертый консерватизм не позволил им окончательно отказаться от идеи королевской власти. Впрочем, для начала 17 века это было нормально. Даже вечно продвинутые Нидерланды со своей революцией пока не закончили.
Впрочем, обвинить шведов в полном бездействии было нельзя. Подняв налоги, они все-таки сформировали армию для войны с Речью Посполитой. Ну а поскольку мой статус так и не был определен, к войскам прилагался главнокомандующий Арвид Столарм.
— Дерзец необычайный и столь же необычайно удачлив, — заметил Густав, когда мы читали донесения соглядатаев.
12
13
14
15