На следующий день городской совет подписал постановление, объявлявшее Каролинскую Снежинку гражданкой округа Коллетон, а попытки изъять ее из вод округа — уголовным преступлением. Одновременно власти Южной Каролины издали аналогичный закон, где уголовным преступлением считалось изъятие живых существ вида Phocaena[128] и вида Tursiops[129] из территориальных вод округа Коллетон. Менее чем за сутки наш округ стал единственным в мире местом, где ловля дельфинов превратилась в преступление.
Вечером, пришвартовав судно к причалу, где стояли лодки креветочников, капитан Блэр отправился прямо к шерифу Лукасу и потребовал, чтобы тот арестовал каждого, кто бросался помидорами в его шхуну. К сожалению, капитан Блэр не мог назвать ни одного имени. Шериф, позвонив по нескольким номерам, нашел четырех свидетелей, которые могли под присягой подтвердить в суде, что в момент прохождения «Желтохвоста» под мостом наверху не было ни одной живой души.
— Тогда откуда у меня на палубе оказалась сотня фунтов помидоров? — возмутился Блэр.
— У нас, капитан, сезон созревания помидоров. А они, знаете ли, растут повсюду.
Лаконичный ответ шерифа по достоинству оценили во всех домах Коллетона.
Однако парни из Майами не собирались так просто сдаваться. Они разработали новый план по поимке Снежинки. В главное русло они больше не заходили, сосредоточив свои поиски за пределами территориальных вод округа, поскольку в территориальных водах дельфины теперь находились под защитой закона. Однако за «Желтохвостом» двигались патрульные суда Комиссии по охоте и рыболовству штата Южная Каролина, а также небольшая флотилия прогулочных лодок, управляемых коллетонскими женщинами и детьми. Стоило только «Желтохвосту» засечь Снежинку и начать преследование, как эти лодки начинали маневрировать на пониженных оборотах между шхуной и белым дельфином. Люди капитана Блэра всеми силами пытались протиснуться между коллетонскими лодками, но горожане искусно блокировали им путь. Так продолжалось, пока Снежинка не поворачивала в сторону реки Коллетон.
Мы с Люком и Саванной каждый день выводили свою лодку и присоединялись к флотилии сопротивления. Люк делал зигзаги перед самым носом вражеского судна, игнорируя его гудки и едва заметно снижая обороты лодочного мотора. Какими бы профессиональными ни были действия капитана Блэра, ему не удавалось обойти Люка. Мы с Саванной закидывали удочки, делая вид, что промышляем королевской макрелью. Частенько команда «Желтохвоста» собиралась на носу и бросала нам угрозы и язвительные насмешки.
— Эй, ребята, убирайтесь отсюда, пока мы по-настоящему не разозлились! — крикнул нам кто-то из них.
— Мистер, мы просто ловим рыбу, — отозвался Люк.
— И какую же? — устало усмехнулся наш противник.
— Прошел слух, что где-то здесь плавает белый дельфин, — сообщил Люк, еще чуть-чуть сбавляя обороты мотора.
— Ты это серьезно, задира? В таком случае вы занимаетесь недостойным делом.
— Мы занимаемся тем же, чем и вы, мистер, — вежливо произнес Люк.
— Если бы мы были во Флориде, мы бы протаранили вашу посудину.
— Но здесь не Флорида, мистер. Или вы до сих пор не поняли? — спросил мой брат.
— Деревенские чурбаны! — разозлился парень.
Люк взялся за дроссель, и скорость нашей лодки стала черепашьей. Мы слышали, как мощные двигатели «Желтохвоста» тоже сбросили обороты. Нос судна почти навис над нашей лодкой.
— Он назвал нас деревенскими чурбанами, — сказал Люк.
— Назвать меня деревенским чурбаном? — возмутилась Саванна.
— Это оскорбляет мои чувства, — добавил благородного возмущения я.
А впереди белый дельфин благополучно завернул в Лэнгфорд-крик; вскоре алебастровый плавник исчез среди зелени болот. В устье стояли три лодки, готовые двинуться наперехват, если «Желтохвост» сумеет обойти Люка.