— А по-моему, папа, ты совершил грех, который даже Бог не простит, — мрачно изрек Люк.
— По-твоему? — усмехнулся отец. — Что-то у Снежинки на спине я не видел клейма «Собственность округа Коллетон». Я всего лишь известил океанарий, что в водах Коллетона водится природный феномен, способный привлечь к ним толпы народа. Я немного подсуетился и получил награду.
— Эти люди не нашли бы Снежинку, если бы ты каждый раз не передавал по радио, где она, — вмешался я.
— Я был их офицером связи. Надо смотреть на вещи реально. В нынешнем сезоне креветки не прут косяками. Тысяча баксов — это еда на столе и шмотки для вас. Это целый год учебы в колледже для кого-то одного.
— Я не притронусь к еде, купленной на эти деньги, — заявил Люк. — И такой одежды мне не надо.
— Снежинка радовала нас более пяти лет, — надтреснутым голосом произнесла мать. — Однажды, Генри, ты наказал Тома за убийство белоголового орлана. Но орланов в мире намного больше, чем белых дельфинов.
— Ты не сравнивай, Лила. Я не погубил Снежинку. Я передал ее туда, где она в безопасности. Морские воды, знаешь ли, не аквариум. Я считаю себя героем.
— Ты продал Снежинку в рабство, — бросила ему мать.
— Какие там научные исследования! — подхватила Саванна. — В Майами ее сделают цирковым дельфином.
— Ты предал себя и свое ремесло, — добавил Люк. — Я бы еще понял, будь ты каким-нибудь бизнесменом. Одним из этих молодых паршивцев с блестящими волосами. Но ты же ловец креветок, отец. Ловец креветок, поменявший Снежинку на деньги.
— Я и креветок меняю на деньги! — крикнул отец.
— Это не одно и то же, — возразил мой брат. — Бывают невосполнимые потери.
— Да я сегодня видел в реке два десятка дельфинов.
— И среди них — ни одного белого. Ни одного особенного, — заметил Люк.
— Получается, это из-за нашей семьи поймали Снежинку, — заключила Саванна. — Я чувствую себя… дочерью Иуды Искариота, хотя, честное слово, Иуда мне нравится больше.
— Этого нельзя было делать, Генри, — вздохнула мать. — Тебе это принесет несчастье.
— Лила, да жизнь и так меня не особо баловала. И что болтать попусту? Сделанного назад не воротишь.
— Я попробую, — прошептал Люк.
Недели через три, когда родители уже спали и до нас доносился негромкий сбивчивый храп отца, Люк шепотом поделился с нами своими намерениями. Казалось бы, что тут такого особенного? И все же годы спустя, когда мы с Саванной вспоминали ту звездную душную ночь, нас удивляло, что мы с точностью можем назвать время превращения нашего старшего брата из пылкого мальчишки-идеалиста в человека действия. Нас испугала и взбудоражила дерзость его плана, и нам совершенно не хотелось в нем участвовать. Люк продолжал спокойно и настойчиво убеждать нас, пока мы не попали под магнетизм его своеобразного ненавязчивого красноречия. Сам он решение уже принял и полночи вербовал нас в союзники для своего первого настоящего сражения с миром. В смелости Люка мы не сомневались с той самой минуты, когда увидели его наедине с тигром. Теперь мы столкнулись с вполне очевидным безрассудством брата.
Через три дня, после предпринятых Люком тщательных приготовлений, мы выехали на федеральное шоссе номер семнадцать и помчали на юг. Было раннее утро. Люк без конца давил на акселератор; в кабине во всю мощь гремело радио. Рэй Чарльз исполнял: «Hit the Road, Jack»[131], а мы ему подпевали. Наш приемник был настроен на станцию «Биг эйп», которая вещала из Джексонвилля. Попивая пиво из холодильника, мы неслись к Саванне по мосту имени Юджина Талмаджа[132]. У шлагбаума мы притормозили. Люк протянул старику служащему доллар, оплатив наш проезд туда и обратно.
— Что, ребятки, решили немного прогуляться по магазинам Саванны? — спросил старик.
— Нет, сэр. Мы едем во Флориду. Будем красть дельфина, — ответил Люк.
В той безумной гонке все мои пять чувств ослепительно пылали. Казалось, стоит мне только взглянуть на какую-нибудь пальму, и она тут же загорится. Я был заряжен электричеством, охвачен экстазом и ужасом одновременно. Каждая песня, звучавшая по радио, воспринималась так, словно ее ставили специально для меня. В общем-то голос у меня отвратительный, но в те минуты, когда мы мчали по прибрежным шоссе Джорджии, обсаженным дубами, он звучал просто потрясающе. Люк вел наш грузовичок на полной скорости, притормаживая только перед городами. Скорость всегда была у брата в крови; неудивительно, что спустя два часа после того, как мы покинули остров Мелроуз, мы пересекли границу штата Флорида. Мы даже не притормозили, чтобы зайти в павильон и выпить по стакану апельсинового сока, бесплатно полагавшегося всем, кто въезжал на территорию штата.
131
Известный хит Рэя Чарльза (переводится как «Проваливай, Джек»). Однако здесь у автора некоторая нестыковка во времени. Упомянутая песня появилась в сентябре 1961 г., а «освободительная» поездка за Снежинкой состоялась, по всей вероятности, в августе.
132
Имеется в виду старый мост через реку Саванну, названный в честь губернатора Джорджии, дважды избиравшегося на свой пост в 1930–40-е гг. Впоследствии мост был признан опасным для судоходства и в 1990 г. заменен новым.