Принц де Конде сам повел Изабель к алтарю.
Первое ее замужество было полно перипетий, волнений и злоключений. Она так была захвачена своим счастьем, что даже не расслышала слов, какие обращали к ней во время венчания. Хорошо она их расслышала только на этот раз, и обещание любви до гроба, помощи и верности этому увальню, который смотрел на нее, не сводя глаз, показалось ей серьезным грузом.
Во время перепалки с Франсуа Изабель заявила, что довольна своей судьбой. И она в самом деле была довольна. Довольна своим положением в обществе. Как-никак она стала царствующей герцогиней, стала принцессой и даже королевой потомков варварских племен, обитавших на землях холодной Померании. Невольно Изабель вспомнила о давнем пари[39], какое когда-то заключила со своей кузиной де Лонгвиль, и подумала, что теперь уж точно его выиграла. И еще подумала, что должна была бы получить от бывшей соперницы бант с цветами Мекленбурга. И сама рассмеялась своей мысли. Что за дело будущей монахине до бантов, каких бы они ни были цветов!
Стоя у алтаря, она поклялась своему избраннику в любви и верности, не подумав о том, что в жизни человеческой после каждого дня наступает ночь, и этих ночей в ее жизни будет не меньше, чем дней…
Эта безжалостная истина встала перед Изабель во всей своей наготе, когда она ранним утром покинула супружеское ложе, на котором Кристиан продолжал храпеть с достойным зависти прилежанием. Агата принесла ей положенный новобрачной бульон, но Изабель выпила один глоток и поспешила в туалетную комнату, об устройстве и удобствах которой заботилась в первую очередь во всех домах, где бы ни жила. И там наконец почувствовала себя достигшей гавани лодкой, которую безжалостно потрепал шторм.
Она еще не успела взглянуть на себя в большое зеркало, перед которым так приятно проводила время, как вдруг услышала приглушенный вскрик Агаты.
— Господи! Госпожа герцогиня… она вся в синяках! Ее супруг… он бил ее?
Причитая, Агата приоткрыла легкий пеньюар, который набросила на госпожу, когда та встала с кровати, и Изабель увидела всю неприглядную картину.
— Святые угодники! — простонала Изабель, разглядывая синие, красные, фиолетовые и желтые пятна, оставленные на ее теле губами и руками ее обожателя. — Я похожа на желе с ягодами!
Впрочем, она должна была бы быть готова к подобному зрелищу, пережив самую ураганную из брачных ночей. Мало того, что ее Кристиан отличался исключительным пылом, он грешил избытком сил, а вовсе не их недостатком. Во время многочисленных приступов, а в сражениях он не знал устали, он мял и сжимал ее, оставляя на нежной коже синяки и царапины. Меньше всего пострадало лицо — на нем разве что неестественным образом распухли губы и синева окружила глаза.
— Как в таком виде я буду принимать положенные после свадьбы визиты? — простонала Изабель. — Или мне одеваться теперь по испанской моде, в платья с плоеным воротником до подбородка и с длинными рукавами?
— Разумнее всего, сказаться больной и… отправить монсеньора герцога спать в другую комнату!
— А ведь это только первая ночь, — жалобно простонала Изабель. — Будут еще и другие! Много других. И если так пойдет и дальше, я долго не выдержу!
— Если госпожа герцогиня позволит мне дать ей совет, то пусть она прикажет камердинеру монсеньора подстричь ему ногти покороче, все будет легче…
Глава XI
Кровь и грязь
Если не считать малоприятных ночей, число которых Изабель постаралась свести к минимуму, она проживала самое радостное время в своей жизни, лестное для ее гордости и тщеславия. Ей улыбались все — король, обе королевы и, конечно же, Мадам, очень довольная счастьем подруги. Папское бреве, одобренное императором, об отмене первого брака Кристиана было зачитано при дворе вслух. Супруг не жалел для нее драгоценностей, и всюду, где бы Изабель ни появлялась, она была самая красивая, самая нарядная и в самых роскошных украшениях. Это было чудесно! Это возбуждало, волновало. Это длилось… целых две недели!
Почему две недели?
Да потому что члены дома Мекленбург-Густров во главе с Густавом-Адольфом уперлись, как упрямые ослы, объявили себя поборниками интересов оставленной жены Кристины и дошли до того, что посмели упрекнуть короля Франции в том, что он дал согласие на невозможный ни с какой стороны брак. Вместе с тем они выразили надежду, что король объявит заключенный брак «несостоявшимся и отменит его, так как он наносит ущерб той самодержавной власти, которой королева Кристина обладает в своей стране»…
39
В юности знатная бесприданница Изабель поспорила с гордой кузиной, принцессой де Конде, которая после замужества стала герцогиней де Лонгвиль, что тоже будет обладать высоким титулом. Проигравшая пари должна была выигравшей бант. (См. «Война герцогинь», кн. I). (