— Светит, да не греет — огонь есть, а пира нет! — снова рассмеялся князь Айнион. — Теперь видно, что король Кинуриг на самом деле уплыл за море, да и разум его народа, видать, тоже. Старый и мудрый король никогда не прибегнул бы к такой нехитрой уловке.
Хотя князь Айнион и знал о замыслах и расположении людей Ллоэгра, он ни на миг не ослаблял бдительности. Если уж цель этого представления перед стенами города — привлечь сюда короля Мэлгона и его войско, то кто знает, не замышляют ли дикари какого-нибудь внезапного нападения, чтобы еще вернее достигнуть своей цели? Стража на стенах и воротах Каэр Виддай была удвоена, и три сотни отборных воинов Айниона ежедневно упражнялись в метании копий и мечной игре.
На третий день после появления ивисов под Каэр Виддай к стенам подъехал какой-то человек из вождей Ллоэгра, чтобы переговорить с князем Айнионом. С ним был толмач, говоривший одинаково хорошо на языке бриттов и ивисов, и он-то и передавал каждому речи другого.
Вот как в гордыне своей говорил этот знатный ивис:
— Благородный король Кинрик, сын завоевателя Кердика из рода Водена, послал меня к тебе, чтобы дал ты ему данью золотые кольца и заложников, чтобы мы, столь стойкие и непобедимые в войне, не обрушили на тебя бурю стрел. Незачем нам убивать друг друга, ежели ты только согласишься на эти условия и передашь крепость в руки короля. Ежели ты согласишься — хотя у тебя и нет иного выбора, — то мы позволим тебе с миром уйти к своим людям.
На эти слова князь Айнион, гордо стоя на стене, громко рассмеялся.
— Не дадим мы ни колец, ни заложников, — с усмешкой крикнул он, хотя в сердце его горел гнев. — Мы не сделаем этого никогда, пусть битва наша и будет длиться, как битва Гуитира маб Грайдаула и Гвина маб Нудда — отныне и до Судного Дня. Мой дед Нойтон маб Катен скорее стойко вытерпел бы пытку, чем выдал бы кого-нибудь в заложники или отдал бы свою твердыню.
Дикарь угрюмо рассмеялся, услышав эти слова. Затем заговорил, и звук его гортанной речи был похож на песнь козодоя. Толмач, что стоял у его стремени, перевел его слова:
— Сдается мне, господин, что забыл ты или просто не знаешь, что твой дед и на самом деле выстрадал бесчисленные мучения в змеиной яме короля Кердика, который давным-давно забрал себе его землю и города. А теперь явился его сын Кинрик, Воденом порожденный, вместе со своим наследником Кеавлином-эделингом, чтобы потребовать повиновения от тебя. Советую тебе послушаться, если не хочешь ты повторить жестокую судьбу своего деда.
Князь Айнион на миг отвернулся, чтобы скрыть слезы, поскольку тяжко было ему думать о том, как поступили с его благородным дедом эти дикари. Чтобы наследник Кинвелина Завоевателя претерпел такое от рук безземельных захватчиков Гуртейрна Гуртенау[122]! Затем он снова повернулся и гордо глянул сверху вниз со стены, запоминая лицо хвастливого чужака. Он решил найти его в битве и отблагодарить своим крепким ясеневым копьем за эти ядовитые слова, что ранили, как зазубренные стрелы.
— Непотребное говоришь, болотный лис! Тебе и твоему народу еще, может, придется пожалеть об этом! Всему Придайну ведомо, что старый Кинуриг, владыка рабов и ворюг, которого ты зовешь королем, уплыл за море вместе со своим войском, чтобы грабить чужие края. Он жаден до сокровищ и оставил вас тут, как беззащитных овец на поживу волчьей стае. Подожди тут немного — мы с моим отрядом выедем и перебьем и тебя, и твоих людей!
Посланец ивисов что-то тихо сказал толмачу, и тот крикнул князю, стоявшему на стене:
— Все не так, как ты думаешь, вэальх! Король Кинрик не уплыл за моря, он здесь с бесчисленным войском! В последний раз спрашиваю тебя: выдашь ли заложников и уступишь ли город? Говорю тебе — прислушайся к моим словам! Кинрик поклялся на белом священном камне посвятить всех, кто есть в городе, Водену, и никто из вас не останется в живых! Припомни, как пировало воронье, когда Аэлла Бретвальда[123] взял Андериду! Теперь Бретвальда — Кинрик Он поклялся отомстить вашей жалкой шайке. Он придет через день-другой, и те, чья кровь не прольется от острого меча, будет повешены на поживу птицам! Я не говорю пустых угроз. Я сказал — ты слышал.
И снова Айнион маб Рин ощутил в сердце горечь — словно укус змеи, ибо нет большего оскорбления для князя бриттов, как услышать, как какой-то бездомный дикарь называет его в собственной его земле вэальх, «чужак».
— Если этот пес Кинуриг стоит на пороге и если он сможет взять эти крепкие стены, то тогда делайте со мной все, что пожелаете. Мы крепки верой в нашего Воскресшего Господа — Йессу Триста, который разрушит упования ваши и дьявола, которому вы поклоняетесь. Убирайся, прежде чем я всажу копье в твое лживое сердце!
Посланник больше ничего не сказал. Он вернулся обратно, в сумрак леса. Князь Айнион спустился по каменной лестнице и поговорил со старшими своего отряда. Один из тех, что были с ним на стене, понимал язык ивисов и подслушал кое-что из разговора посланника и толмача. Толмач вроде бы спрашивал, говорить ли, что войско, которое обложило крепость, ведет сам Кинуриг или его сын — эдлинг. Это подтверждало — хотя и так знали, — что чужак просто врал, чтобы заставить людей Каэр Виддай поверить, будто под стенами стоит сам Кинуриг со всем своим войском.
Айнион радостно объяснил своим людям основной замысел, изложенный старцем Мэлдафом, владыкой Пенардда, на совете Мэлгона Высокого и князей Кимри. Скоро король Гвинедда и его войско подойдут к западным вратам Каэр Виддай, а потом разгонят этот отрядишко, что пыжится изобразить из себя могучее воинство. Затем воины Кимри отправятся на юг, сметая все перед собой, словно Волна Иверддон, Волна Манау, Волна Севера и Волна Придайна, покуда не дойдут до королевского дворца Кинурига близ Каэр Вент.
А пока эдлинг ивисов с тем войском, что оставил ему в Придайне отец, отправится осаждать Динайрт, что находится западнее по насыпям. Но он не знает, что старая крепость к тому времени будет отстроена и в ней будут поставлены люди Рина маб Мэлгона. И даже если он попытается перехватить войска Придайна, возвращающиеся после захвата Каэр Вента, по нему ударят с тыла. Смерть постигнет черное воинство, не дав ивисам разбежаться, как прежде, по лесам и отсидеться, пока бритты не разойдутся к зиме по своим королевствам. Прибрежные города будут укреплены и защищены, а флот Герайнта Дивнайнтского будет плавать по морю Удд. Кинуриг не сможет вернуться, и Напасть ивисов навсегда исчезнет с Острова Могущества.
Радуясь в душе, князь Айнион и старшие его госгордда поехали в церковь, что стояла в самой середине этого огромного города. Солнце озаряло блистательный отряд, согревало красные черепичные крыши Каэр Виддай и наполняло радостью сердца жителей В дверях жилища Господня причастились они из рук епископа Каэр Виддай Тела и Крови Христовой, ибо теперь каждый день могла грянуть война с коварными людьми Ллоэгра. Айнион маб Рин положил на алтарь дорогие золотые украшения и исповедался в своих грехах. Потом он и его приближенные проехали по улицам, где собрались люди, чтобы пропеть «Sancti Venite». И трижды из груди каждого вырвался радостный боевой клич «Аллилуйя!», который дал бриттам епископ Гармаун в знак близкой победы. Так обстояли дела. А на следующий день пришли еще более радостные вести. К западным вратам галопом примчался гонец, который наконец принес известия из лагеря самого Мэлгона Гвинедда. Когда он в последний раз видел великого короля — рассказывал вестник по пути в палату совета, — тот шел по южному Поуису к блистательному городу Каэр Лойв. Теперь же он должен уже достичь могучей Хаврен, после чего он разделит свои силы — основное войско пойдет к Каэр Виддай, а королевский сын Рин с военным отрядом из Арвона со всей поспешностью двинется к Динайрту, чтобы занять его до подхода врагов.
Посланником этим был не кто иной, как Ллован Ллау Дивро, на которого Руфин наткнулся в момент его ухода из лагеря Кимри. Он был из народа фихти, который живет в далеких северных горах. Был он гибок, смугл и хитер, и ни грабители с большой дороги, ни расселившиеся за рубежами ивисы не сумели помешать ему. На нем было кольцо Мэлгона Гвинедда, и он сказал, что в течение нескольких дней князь Айнион может ожидать подхода боевого отряда принца Эльфина маб Гвиддно, который со всей быстротой мчится впереди войска на помощь защитникам Каэр Виддай.
122
Согласно Гальфриду Монмутскому, Гуртейрн (Вортигерн) пригласил саксов под предводительством Хенгиста в Британию, чтобы они помогли ему в борьбе против сторонников убитого им Константа — брата Амброзия и Утера.