С наступлением зимы отправил он ко двору короля бриттов купца из франков, по имени Само, который рассказал собравшимся там королям и танам бриттов, будто бы Кинрик и все лучшие бойцы его народа отправились за море, на войну, что кипела на далеких берегах Вендель-сэ[138]. Этот купец Само рассказал также, что слабые отряды оставшихся в Бриттене гевиссов намерены следующим летом напасть на крепость в нагорьях, которую в честь Артура, Медведя Бриттене, называют Медвежьей Крепостью, Беранбург. А между тем это был обман, и, попавшись на приманку, войско бриттов направится к большому городу, который, как они думают, будет держать князь из их народа. Но если все пойдет, как задумано, они наткнутся на вражеский оплот. Более того, именно там и попадется в ловушку их простодушный король, если коварство Кинрика заслуживает своей славы.
Тем временем случилось так, что еще задолго до того, как зима сковала льдом все пути, прибыл ко двору Кинрика в Винтанкеастер человек, искусный в песнопеньях более чем кто бы ни было. Хеорренда звали его. Был он скопом у хеоденингов[139], что правили народом гломмов, которые живут там, где далеко над бурными волнами Вест-сэ встает солнце. Хеорренда был величайшим певцом своих дней. Много земель прошел он, разыскивая владык, искушенных в песнях и щедрых на дары, которым нужен был бы песнопевец, дабы прославлять их, чтобы не забывали чтить их в пиршественных залах смертных, покуда не погаснет свет и не погибнет все живое под этими небесами.
Много стран прошел Хеорренда, далеко он ушел от своего народа, побывал среди большинства племен по всей широкой земле. Посетил Хеорренда обширные королевства готов и франков и хорошо знал эти страны, которыми некогда правил Теодрик, могущественнейший среди людей. Зиму провел он в огромном пиршественном зале Эльфвине и Эадвине, королей лонгбеардов, — там-то и исполнил он песнь в честь победы их народа над яростными гефтами[140]. Из всех людей, рассказывал Кинрику скоп, Эльфвине охотнее любого раздавал дары, был щедрее всех сердцем. Хеорренде в награду за песнь подарил он драгоценное украшение.
Тогда дал Кинрик Хеорренде браслет, что носят над локтем, тонкой работы, и большой надел пахотной земли в стране Меонваре с множеством вэалов — пахарей, что трудились в плодородной долине, и богатый мачтовый лес над ней. Кинрик знал, что когда скоп отворяет сокровищницу своих слов при королевском дворе, то слава короля становится великой в устах людей. Ведь странствовал певец не только среди людей севера — миргингов и хундингов, энглов и свэвов, брондингов и вульфингов. Он бывал и за дикими землями Вистлавуду[141], ходил и к блистательному двору кэсара, короля греков, который правит ясными синими водами Вендель-сэ, бессчетными городами, полными веселья, богатства и радости, по всему королевству румвалов, на коем некогда был вирд — править всем миром, пока не поднялся мстительный Этла, чтобы сокрушить его.
Много чудесных историй мог поведать Хеорренда — пел он об Александреасе, могущественнейшем из людей, что завоевал весь мир. Говорил он о войнах хред-готов и гуннов, о том, как Оффа с одним лишь мечом удерживал вал против миргингов при Фифельдоре, или рассказывал о Хагене и Хеодене, о Хродульфе и Хродгаре, и о Ваде, том, что правит под волнами.
Пока Хеорренда сидел у ног своего господина, получая дары и искусно плектром своим трогая струны арфы, услаждая благородных гевисских танов, Кинрик подергивал себя за седую бороду в долгом раздумье. Затем как-то раз он отвел скопа в сторону и поведал ему о том, что было у него на душе.
— Двадцать и два лета правил я кольчужным воинством гевиссов под этим небом, а прежде много долгих лет просидел я на троне кольцедарителя рядом с моим могучим отцом Кердиком. В час войны защищал я свой народ копьем и мечом против стольких врагов, что, думаю, сейчас под бескрайним небом столько и не наберешь. Деяния мои ведомы всем народам, что живут на берегах Вест-сэ и гораздо дальше. Изо всех королевств ангель-кинн, живущих в Бриттене, мое королевство — самое могущественное.
Стихотворец кивнул, подергивая струну, которая успокаивающе звенела, а король продолжал:
— Я наградил тебя золотом и землями, Хеорренда, но не сверх твоих заслуг. Я богат и многое раздаю танам, которые часто посещают мой двор. Но великому королю сдерживать себя — оковы непереносимые. И пришло мне на ум завладеть богатством большим, чем золото херелингов, которое, как говорят, лежит под волнами реки Рин[142]. Сокровище это больше того, которое Веланд-с-перерезанными-сухожилиями сделал в холодном заточении у короля Нидада[143], затмевающее даже драгоценное Бросингамене, ожерелье Бросингов, которое Хама украл у Эорманрика. Оно больше, чем все это. — оно обладает мощью Кольца короля свеонов, которое порождает богатство, как свинья — поросят. Как ты думаешь, должно ли это сокровище принадлежать мне, о Хеорренда? Так ответил скоп:
— Великий король должен иметь великое богатство, чтобы раздавать его танам своим и скопам, которые воспевают его славу. Также не дело, чтобы было славное золото и сильные воины и оно не попало в руки других. Воители жадно бьются за золото, когда у того, кто сидит на высоком престоле, его в изобилии. Но о каком сокровище ты говоришь, о король Кинрик, и где его искать? Может, лежит оно в каком-нибудь драконьем кургане, страж которого пышет ядом на безрассудного, который осмеливается войти во врата его мрачных владений?
Кинрик хрипло рассмеялся и, спрятав свой змеиный взгляд, пристально посмотрел на скопа, который сидел, опершись на свою арфу, у потухающего очага.
— Твоя стрела почти попала в цель, скоп! Я все расскажу тебе. Сокровище, о котором я говорю, это великий Остров Бриттене, в городах которого за высокими стенами лежат несметные сокровища. Короли его слабы и воюют друг с другом. Величайший из них, король Мэглкон, что зовет себя Драконом Острова, — вероломный тиран, который долго жил недостойной мужа жизнью среди монахов, а после этого убил собственного племянника, чтобы жениться на его вдове. За это его ненавидят родичи и считают недостойным великого престола.
Скоп еще некоторое время подергивал струны арфы в глубокой задумчивости. Он глядел, как бешено пляшет пламя в очаге королевского чертога, освещая высокие колонны, стоявшие в полумраке, словно воины в строю. А внутренним взором видел он тучу стрел, срывающихся с тетивы и летящих над стеной щитов, видел, как нетерпеливые оперенные Древки делают свое дело, направляя острые головки стрел прямо в сердце врага. О таком поет скоп, так он славит войну. — Сдается мне, — сказал наконец Хеорренда. — что весь этот прекрасный остров будет твоим, о вождь гевиссов и оплот ангель-кинн! Разве не лежит на тебе вирд верховной власти после того, как твой могучий отец назвал тебя именем королевства, кинерике, «властвующий над сородичами»? Теперь ты стар и, может быть, вскоре услышишь призыв присоединиться к бессмертному воинству Водена. Тебе нужно собрать испытанных воинов, тоскующих по копейной игре и кровопролитию, и взять в свои руки крепости королевства бриттов. Вот тогда сможешь ты, укрепившись в силе, дарить золотые кольца тем, кто сидит на скамьях в твоем пиршественном зале, покуда не придет время сесть на трон кольцедарителя твоему сыну Кеавлину После такого деяния никогда не будет забыто твое имя под этим обширным небом, когда расскажу я повесть о твоей отваге и щедрости всем племенам и народам земли.
— Мне достанется слава и величие, тебе — награда, — согласился Кинрик, — но что, если я пожелаю, чтобы и короли земли вкусили этой славы, равно как и злата? Разве не обида всем королям древа Водена, живущим у Вест-сэ по эту сторону мрачного Вистлавуду, что только тут, на Севере, этот бешеный враг богов, Христос, возносит свое знамя и призывает свое воинство к месту битвы? Верю я, что близится страшный день, когда Мировой Змей вырвется, и широко распахнется пасть Волка, и боги вступят в великую битву со своими врагами, так что войска и Христа, и Одина рухнут в продуваемые ветрами чертоги Хель. Что победит — Крест или Копье? И то, и другое — оружие сильное и зачарованное, и не на одном и том же Острове лежать им спокойно в пиршественном зале. Я видел знаки, я приносил жертвы. Черные волны гневно набрасываются на высокие утесы.
140
Имеются в виду упоминаемый ранее Теодорик, король остготов, лангобардские короли Альбоин и Аудоин и племя гепидов.
141
Имеются в виду различные германские племена, в основном из скандинавского ареала. Вистлавуду — некий «лес у Вистулы», то есть Вислы. Словом — «тридевятое царство», так же как и Меарквуду — «темный лес».
142
Рейн. Видимо, автор имеет в виду широко известную легенду о золоте Рейна, отразившуюся как в «Эдде», так и в «Песни о Нибелунгах».
143
Велунд — мифический кузнец. Эпизод пересказывает детали из «Песни о Велунде» (см. «Старшую Эдду»).