На миг кровавый туман застил мой взгляд. Я смахнул его и ощутил, что немного ожил на свежем ночном воздухе. Я сосредоточился на ослепительном бриллианте, установленном в середине туманного купола. Оттуда пробивался луч неуловимого света, прямой и узкий, как серебряный жезл — законное мерило человека. И вокруг него вращалось все, что волшебным своим жезлом сотворил Гвидион, все, что выковал в своей пламенной кузне его брат Гофаннон. Я видел, как луч, словно ось, уперся в землю, вонзившись в Середину Придайна к югу от Динайрта. Там вошел он в спиральный Пуп Острова, величайшее из каменных колец, которое люди называют Головой Брана.
Туда из Гвалеса была привезена голова Брана Благословенного, Глава того, из-за чьего Пронзенного Бедра вся земля вокруг лежит испоганенная и голая. Рассеянные воспоминания, плававшие на поверхности моря моей памяти, погрузились в глубину, едва заметные.
«Псы Гверна, бойтесь Мордвидд Тиллион!» — предостерегал меня голос, когда впервые я ступил в Пустоши. И снова вспомнил я пугающие слова Гвина маб Нудда, когда незваным пришел он в гости ко двору Гвиддно Гаранхира под Калан Гаэф:
Окруженная двойным рвом крепость Динайрт стояла, словно обод вечно вращающегося колеса — колеса Колесницы Медведя, которую везет в неистовой скачке не знающая устали Рианнон, чей образ люди могут увидеть на обрыве хмурого утеса. Я слышал предостережение, но не услышал его. Пришло ли время дать знать об этом Брохваэлю и всему воинству Кимри, которые сейчас шли по спице колеса к этой смертоносной оси?
Все знают из книг лливирион, что есть Три Злосчастных Выкапывания Острова Придайн. Выкапывание Костей Гвертевура Благословенного, Выкапывание Драконов, которых скрыл Нудд маб Бели в Середине Острова, и Выкапывание Головы Брана Благословенного. Первое Выкапывание свершилось во времена давние, во исполнение тингеда Придайна, третье еще свершится, хотя есть и те, кто говорит, что это уже сделал Артур, поскольку не хотел, чтобы у Острова была иная защита, кроме той, которую он воздвигнет собственным умением и силой. Было ли это разумным деянием — покажет исход событий.
Ныне я должен повидать наследника Артура, который во искупление нарушенного кинеддива занял место Артура в Артуровой же крепости Мэлгон Высокий был Опорой Острова с его Тремя Близлежащими Островами. Упадет опора — все рухнет вместе с ней. Небесный путь Гвидиона слабым светом озарял изрядно протоптанную тропку, ведущую от восточных врат Динайрта к западным. По ней я, пошатываясь, и побрел. В стенах крепости стояло много плетеных хижин и кожаных шатров, но где был шатер Мэлгона Гвинедда? Однако решить этот вопрос оказалось несложно. Как вьется Каэр Гвидион вокруг небесного Средоточия, так дорога сквозь Динайрт огибала огромный шатер, стоявший в самой середине крепости. В землю рядом с ним было воткнуто длинное копье, обернутое тканью, которая, как я догадывался, была знаменем с парящим Красным Драконом Кимри. Доковыляв до входа, я ухватился на миг за края полога, выпрямился и шагнул внутрь, во тьму.
Поначалу я был ослеплен светом маленькой свечки, стоявшей на столе. Однако вскоре я уже мог видеть, и то, что я увидел, изрядно испугало меня. Ибо мне показалось, что я в той самой пещере Крайг-и-Динас, где, как говорят, спит Артур, окруженный своими воинами, ожидая призыва вернуть Острову Могущества Правду Земли.
Растянувшись на земле или развалившись на сиденьях, кругом спали старшие военачальники двора Мэлгона. Рядом с ними лежали их светлые мечи, копья и щиты, чтобы быть под рукой, ежели вдруг внезапно разразится сражение. Однако при моем появлении никто не пошевелился, и мне показалось странным, что часовой не окликнул меня на входе.
В середине шатра, подпирая его опору, лежал священный камень из гор Пресселеу, который сопровождал войско в его походе на юг. На плите этой стоял королевский трон, ллайтиклойт Мэлгона Высокого, короля Гвинедда, наследника Кунедды Вледига, Дракона Мона. Там в белом одеянии сидел Мэлгон, держа в правой руке белый жезл На нем была Правда Земли, гвир дейрнас, поддержка всех племен и королевств Кимри и защита Трех Племенных Престолов Острова Могущества. И хотя застывшим своим взглядом он смотрел прямо на меня, мне казалось, что он меня не видит.
Перед королем стоял маленький столик, на котором лежала серебряная доска для гвиддвилла с золотыми фигурками. По обе стороны от короля стояли два сиденья. На одном восседал благословенный Киби, носивший крест на груди, а на другом — Идно Хен, главный друид Гвинедда, державший в руке рябиновую ветку. Чуть поодаль сидел Талиесин, глава бардов, и лишь он один повернул взгляд в мою сторону.
— Что ты ищешь здесь, в шатре Мэлгона Гвинедда, сын Морврин? — спросил он меня. — Разве ты не болен, разве ты не в попечении Мелиса маб Мартина?
— Я болен, Талиесин, — ответил я, — и великих трудов стоило мне прийти сюда. Но Монархия Придайна в страшной опасности, и я пришел предупредить короля о беде. Не попросишь ли ты его прислушаться к моим словам?
— В годину войны вся страна в опасности, — ответил Талиесин, — потому мы и поручили себя защите Мабона, коего иные зовут Христом.
— Ты мудр, Талиесин, и весьма начитан в писаниях лливирион. Никто не сомневается, что «Мабон — вершитель побед», да и не может быть лживым утверждение, что «выжившему не к чему будет придраться» Но кто победит? И если выживших не останется, то какая беда Мабону от упреков?
Так молил я. И так ответил мне на это Талиесин из мрака королевского шатра:
— Знамения уже обсуждены, полет птиц благоприятен, замыслы князей искусны. Что тебе еще?
Боль снова яростно рванула меня своими когтями, как будто пыталась утащить меня из этого жуткого места назад, в постель. Олень, согбенный порывами зимнего ветра, ищет уютную долинку. Рана от стрелы на спине горела так, словно в ней до сих пор торчал отравленный наконечник. Мое сражение с немощью собственного разума и тела было не менее тяжким, чем борьба с могучей силой и тайным коварством врага.
— Я должен поговорить с королем, Талиесин, — взмолился я. — Разве ты не слышал, как говорят:
Ты извлек мудрость из книг лливирион, но я говорил с Гофанноном маб Дон. Я побывал в странных местах, я видел странные дела. Я читал серебряные руны книги, обтянутой черным бархатом. Я видел великую печаль воинства Кимри, гормес Острова Могущества, пчелиный рой без матки!
— Тогда говори, друг мой! — подбодрил меня Талиесин дружелюбным голосом. — Но мне любопытно, выйдет ли из этого польза.
Я повернулся к королю, который с великой скорбью смотрел на меня.
— Мэлгон! — вскричал я. — Не время теряться — сто тысяч ивисов и прочие без числа идут сюда! У тебя нет сил противостоять им! Я молю тебя — вернись тотчас же в Каэр Кери, покуда Брохваэль и твой сын Рин не возвратятся с войсками Кимри!
Мэлгон Гвинедд тихо вздохнул. Он молчат так долго, что мне показалось, что он и не намерен отвечать. Но в конце концов он заговорил — устало, словно тяжкий гнет лежал на его плечах:
— Если то, что ты говоришь, верно, о Черный Одержимый, то что толку бежать? Человек должен встретить свой дихенидд в надлежащий срок. Не спастись ему от Мабона, лети он хоть на крыльях.
— Но с чего ты вздумал, что твой дихенидд ждет тебя здесь, а не в другом месте, о король?
Мэлгон по-прежнему сидел жестко и неподвижно, как камень, на котором стояли его ноги.
— У тебя добрые намерения, сын Морврин, — наконец со стоном прошептал он, — и, может быть, все, что ты сказал, — правда. Я действительно боюсь этого. Но я еще не могу оставить это место, поскольку я нарушил свой кинеддив, отведав собачьего мяса в Каэр Кери. На мне тингед, которым я не могу пренебречь. Боги разгневаны на меня, и они попытаются убить меня, если я уклонюсь и не сделаю того, что должно сделать. Если только я не буду оставаться здесь четыре раза по девять ночей, в этом логове рычащего искателя меда, не бывать мне в живых. Мои друиды обсудили приметы. Мабон разгневан нарушением тингеда. Что случилось со мной после того, как отведал я этого злосчастного угощения? С тех пор как ступил я на эту скудную землю, землю Ллоэгра, одни лишь неудачи преследуют меня Против воли совершил я то, что запрещено мне, — вошел в темную страну, обогнал на скаку лошадь серой масти, испил воды между двумя мраками[191].