Он протянул мне грязную визитную карточку: «Филипе Карденас Инфанта, почетный американский консул».
Йен начал говорить о том, что заплатил ему шестьсот долларов за какое-то неопределенное соглашение по сдаче дома в наем, которое, по всей вероятности, они не имели права заключать. И это Йен, который всегда был крайне осторожен в подобного рода делах. Возможно, что-то напряженное присутствовало в самом климате, и ни на минуту нельзя было забыть о том, что, пока мы сидели на балконе, наслаждаясь ароматами цветущих деревьев и любуясь видом гавани, повсюду нас окружали местные жители: прохаживались по тротуару под балконом, примостились на корточках среди деревьев, карабкались по крыше. В то же время климат был превосходен.
На самой высокой точке острова, на высоте трех тысяч футов, начинается громадное ущелье, которое простирается вниз до самого моря. На вершине ущелья вознеслась известняковая скала с практически отвесным склоном в тысячу футов…
Каждое воскресенье обучающиеся левитации прыгают с этой естественной каменной платформы, парят в воздухе, махая своим товарищам, и приземляются на пляже. Обнаженные, в купальных костюмах, разноцветных плавках, снаряжении Бака Роджерса и сандалиях Меркурия — потрясающее зрелище, порой espontaneo [44] кто-то из зрителей пытается испробовать свои крылья. Некоторым из них удается полетать. Все основано на полном доверии, вы понимаете… вот дом Йена, совсем рядом с морем; персидские ковры, цветущие деревья и кустарники, яркие цвета, широкие улыбки… абсолютно сказочная еда на уровне моря в «Хэмптон-Хаус»… он водил меня по дому… чем занимается у себя в номере, никого не волнует… каменные балконы со всех сторон, голубые скалы у моря… Как вам это удалось? Не мог совсем не обращать внимания на рябого мужчину… — Я ваш консул, мистер… Вам нужна крыша.
Храбрый солдат
Окраина Сингапура… Рикша останавливается перед захудалым баром. «БАР НОМЕР 1». Из повозки вылезает молодой человек. У него золотистые волосы и золотистого цвета костюм из китайского шелка. Лицо у юноши изможденное, покрытое морщинами, он выглядит старше своего возраста, глаза смотрят настороженно, зрачки от злоупотребления морфием превратились в точки. Он давно не брился, а костюм нуждается в основательной чистке. Молодой человек расплачивается с парнем и входит в бар.
В баре занят только один столик. Все сидящие за ним как один поворачиваются и смотрят на вошедшего. Он подходит к бару, бармен тоже смотрит на него молча и равнодушно.
— Мне правильно указали адрес? «Кантина-де-Лос-Сантос»?
— Название изменилось, — отвечает бармен.
Из-за стола поднимается седовласый краснолицый мужчина.
— У тебя правильный адрес, друг, добро пожаловать в ложу.
Это Родригес, водитель автобуса.
В обратном кадре — эпизод с горящим автобусом.
— А это Джимми-пилот. — В обратном кадре — пилот, выпрыгивающий из пассажирского самолета.
— А вот док Ли… У него недостаток в рабочей силе на строительных работах, и он не слишком внимателен к своим рабочим… Верно, док?
— Верно… немного есть таких же вещей в моем собственном прошлом, которые я хотел бы позабыть…
— И я… — говорит молодой человек… — Я был третьим помощником капитана на «Титанике». Запрыгнул в первую же спасательную шлюпку, нацепив женскую одежду. Возникли, правда, некоторые проблемы, когда бабы распознали меня, но с Божьей помощью и с помощью автомата мне удалось их решить…
Господь рядом
— Я получил место в верховьях реки в Малайе в качестве надзирателя за бригадой из сотни кули, которые должны были под моим руководством строить железную дорогу… но железная дорога так и не была достроена…
Голос рассказчика, которого мы видим распаковывающим вещи в бунгало, рядом с ним стройный юноша-малаец. Джеймс Ли вынимает аптечку, которая представляет собой большой врачебный саквояж. Он извлекает бутылочки, трубки, шприцы и раскладывает их на столе, а Али тем временем вытаскивает из чемоданов костюмы, противомоскитные сетки, винтовки и консервы.
— К тому времени у меня сложился удобный режим из четырех инъекций морфия вдень в смеси с кокаином, шесть трубок опиума перед отходом ко сну и гашиш в течение всего дня, чтобы не угас аппетит и чтобы сексуальное желание поддерживалось на должном уровне. Того же режима, естественно, держался и Али, мой слуга…
Ли и слуга раздеваются и после серии продуманных инъекций занимаются любовью.
— Кули жили в Бонгсале — огромном помещении, напоминавшем цирковую арену, на которой размещались кровати, палатки, отдельные кабинки, коврики и различные приспособления для приготовления пищи. А так как в округе на расстоянии сотни миль не было ни одной женщины, то там царили другие пороки…
Джеймс Ли осматривает Бонгсал в дымке гашиша и опиума.
— Я обнаружил, что многие мальчишки состояли в рабстве у клики татуированных гангстеров из Сингапура, которые торговали ими направо и налево и проигрывали в карты. Я решил прекратить эту порочную практику.
Сцены с проигрыванием мальчиков в карты и т.п.
— В соответствии с принятым решением, когда в деревню прибыл странствующий палач, я заплатил ему крупную сумму и предъявил обвинение главарям, которых тут же на месте и обезглавили…
Ребята бросаются к месту казни и катаются в крови преступников.
— Освобожденные от любого принуждения, мальчики сами стали себе хозяевами, и теперь в Бонгсале стали устраиваться еженощные оргии.
После завершения дневной работы и купания в реке кули собирались в Бонгсале для приготовления пищи, стирки белья, курения опиума и гашиша. Проходило немного времени, и юноши сбрасывали с себя одежду…
Обнаженный юноша танцует под звуки барабанов и флейт.
— Когда я вошел туда вместе с Али, то, что мы увидели там, было просто неописуемо…
Джеймс Ли входит в Бонгсал со своим саквояжем.
— Пока я пробирался сквозь толпу обнаженных мужчин и мальчиков, ласковые руки сняли с меня всю одежду. Единственное, чего я не уступил им, был мой чемоданчик с лекарствами, и вскоре я сумел им неплохо воспользоваться. Я заметил двух совокуплявшихся юношей, которые никак не могли достичь оргазма из-за передозировки опиума. Ловким движением руки я ввел гран кокаина в ягодицу одному из парней, а второму туда, куда удалось попасть…
Юноши буквально оживают. Взгляды окружающих прикованы к ним. Один из парней заливает спермой Джеймса Ли, который сидит на плетеном стуле обнаженный с открытым чемоданчиком.
— Я стал раздавать конфеты из айяуаски [45], которые привез из Бразилии, вместе с гашишем, куда добавил специальные раздражители, вызывающие красноватую эрогенную сыпь на гениталиях и в анусе. При этом в мозгу, охлажденном прохладой голубоватого спокойствия айяуаски, проносились сексуальные образы. Вскоре ребята начали, подобно животным, рыскать в поисках сексуальных удовольствий, совокупляясь повсеместно под взглядами мастурбирующих наблюдателей. Громадное помещение было пропитано ароматами спермы, ректальной слизи, пота, гашиша и опиума. Я и сам недолго оставался в стороне, и меня оттрахал в задницу рыжеволосый малайский мальчишка, в жилах которого, вне всякого сомнения, текла кровь какого-то моряка. Я чувствовал, как мне улыбается лицо юного матроса, когда кончал перед сотней моих кули в чистом бесстрашном голубом пламени айяуаски, приправленной гашишем, сдобренной опиумом и доведенной до совершенства кокаином.
Меня стали почитать там за святого, и в Бонгсале воцарился мир. Когда время от времени вспыхивали драки, я сразу же вводил обоим их участникам морфий. Мы занялись разведением растений, необходимых для производства кокаина и морфия. Мы с Али тоже перебрались в Бонгсал, разместили там кровать и мебель, устроив небольшой уголок Англии с моими семейными фотографиями и школьным флагом. Бонгсал превратился в небольшой городок под одной крышей с кабинками, приспособлениями для приготовления пищи, скамьями, гамаками, ручными попугаями, обезьянами и шакалами.