По крайней мере, сейчас.
— Не знала, что ты куришь.
Он оглянулся через плечо. Затем он прикусил сигарету и выдохнул.
— Я сегодня развязался.
— Не могу сказать, что виню тебя.
— Я не буду курить внутри, и это не навсегда.
— Мой дед курил трубку. Табак более ароматный, но не сильно отличался. — Лидия села на крыльцо. — То, что ты бросил, стало частью здорового образа жизни?
— Это и выпивка. Никогда не употреблял наркотики, но слишком любил «Джек Дэниэлс». Но к этому я никогда не вернусь.
— Я рада, что у тебя там все под контролем.
— Я тоже. Этим путем я больше не пойду.
На проселочной дороге показалась машина, ее яркие передние фары и габаритные огни становились все ближе.
— Мне жаль, что ты оказался во все этом замешан. — Лидия стянула резинку с волос и потерла кожу головы, как будто пыталась облегчить головную боль. — Ты пришел к нам, чтобы работать, а теперь…
— У меня есть работа.
— Ну, технически, да, с восьми тридцати до четырех тридцати. Значит, сейчас ты работаешь сверхурочно, и тебе за это не платят.
Дэниэл выдохнул через плечо, хотя ветер все равно уносил дым.
— Я с тобой не из-за работы. Мы… друзья. Я здесь, потому что другу нужна моя помощь.
— Друзья.
— Ага. — Он сбросил пепел. — Если только у тебя нет более подходящего слова для этого.
— Английский — мой второй язык. Я не знаю.
— Вау, а для меня ты говоришь как носитель языка. — Он снова оглядел лужайку, дорогу, дом. — Без акцента. Хороший словарный запас. Если бы было другое слово, я думаю, ты бы его знала.
— Я думаю… друзья, да.
Дэниэл кивнул, облизал кончики пальцев и раздавил оранжевый…
— Ой! — воскликнула она, прыгнув вперед. Но остановилась, прежде чем дотронуться до него, и снова села обратно. — Разве тебе не больно?
— Боль в голове. — Он постучал по голове. — Вот здесь.
— Я думала, там страх.
— Боль, страх, беспокойство. Игры разума — основа жизни.
— А как насчет радости, любви, счастья? Они тоже просто в голове?
— Ага, точно. Боюсь, все это иллюзия. Этакий винегрет из сенсорных рецепторов и пучков нейронов, вспыхивающих под твоей черепной коробкой.
— Вау, это так невероятно…
— Биологично, — отметил он.
— Цинично.
Дэниэл пожал плечами и закончил расстегивать седельные сумки.
— Это правда, и ты это знаешь. Ты бихевиорист. То, что эмоция переживается глубоко, не означает, что она сильнее, чем есть на самом деле… и это эфемерно. Интенсивность не меняет своей природы, и все чувства со временем угасают.
Повисло долгое молчание.
— Знаешь, — Лидия посмотрела на небо, — я могла бы согласиться с тобой. Если бы сегодня утром не столкнулась с тем, что хороший человек выстрелил себе в лицо.
Дэниэл закинул сумку на плечо.
— Прости. Не нужно было мне сейчас выливать это дерьмо.
— Все нормально, — Лидия встала. — Кроме того, ты либо сам не до конца веришь в свою теорию, либо у тебя не так хорошо получается отстраняться, как ты думаешь. В противном случае, ты бы сегодня не вернулся к своей старой привычке.
Глава 30
— Ты абсолютно права. Кетчуп решает.
Пока Дэниэл поливал тарелку с финскими макаронилаатикко кетчупом «Хайнс», Лидия кивнула своему гостю, сидя на другой стороне небольшого кухонного стола.
— Мой дед всегда подавал это блюдо с брусничным соусом, но мне больше подходит кетчуп. И он замерзает красиво. Прямо как в «Стальных Магнолиях»[37].
— Где? — спросил он, закрыв бутылку.
— Да уж, вряд ли этот фильм есть в своей коллекции. Аннель хотела подарить семье Малин что-то, что «красиво замерзает» до того, как ей пересадят почку. Я всегда думаю об этой фразе, когда готовлю большую партию этих макарон.
— Классическая комфортная еда.
Они замолчали, и ничего, кроме стука вилок о тарелки не нарушало тишину. А потом Дэниэл налил себе еще одну кружку кофе и помог вымыть посуду, которой скопилось не так уж много.
— У меня глаза слипаются. — Лидия прикрыла зевок тыльной стороной ладони. — Мне нужно лечь.
— Пойдем наверх.
Он подошел к двери и проверил замки, а затем, когда они оказались у лестницы, убедился, что передний засов тоже заперт наглухо… и что-то в его заботе заставило Лидию почувствовать, насколько же она была одинока.
Ноги дрожали, пока она поднималась наверх, и она что-то сказала ему о свежих простынях на гостевой кровати, о том, что ей нужно принять душ, и что она надеется, что она не храпит. Болтовня, болтовня, болтовня.
37
«Стальные магнолии» (англ. Steel Magnolias) — кинофильм режиссёра Герберта Росса, вышедший на экраны в 1989 году. Экранизация одноимённой пьесы[en] Роберта Харлинга. Премия «Золотой глобус».