Так что ей оставалось только прошлое девушки – и именно с него они начнут завтра утром.
Но Ким знала, что это не единственное, что ее беспокоит.
Суть ее мучений заключалась в этом чертовом награждении – и тому было несколько причин.
Стоун не нравились публичные оценки ее работы. Да, случай был непростым и мучительным, и да, ей пришлось жить и дышать только им. Но ведь это и есть ее работа. И возможность получить лист бумаги в присутствии пары сотен зрителей – не главная причина, по которой она пошла работать в полицию.
Подобные награждения мало что значили для нее самой, но они значили бы очень много для Кита и Эрики. По иронии судьбы, награждение должно было состояться в годовщину их гибели.
В это время года она обычно много вспоминала о приятных моментах жизни в их семье. Но не забывала и о том, что в те дни случилось то, что – когда она об этом вспоминала – просто выбивало у нее почву из-под ног.
И Ким сделала то, что делала всегда, когда воспоминания о прошлом грозили выйти из-под ее контроля.
Она занялась работой и открыла файл с информацией о мужчине, которого назвали Боб.
Глава 19
Мумочка, я помню маленькую девочку по имени Линдси. Она жила на нашей улице со своими двумя папами.
Мне казалось странным, что у нее их было двое, а у меня – ни одного. Ее пап звали Максвелл и Клинт. Ты показала мне мое свидетельство о рождении, когда я тебя об этом попросила. И там вместо имени папы было написано «неизвестен». Ты тогда убедила меня, что папа нам не нужен; что семьи бывают разными и в некоторых не бывает мам, а в других пап. И, как и всегда, я с тобой согласилась.
Однажды один из пап Линдси привез ее к нам домой. Она была такой хорошенькой. С натуральными светлыми вьющимися волосами, которые постоянно падали ей на лицо. Совершенно очаровательным движением она отбрасывала их с глаз. Я помню ее ресницы, длинные и черные, которые обрамляли глаза, голубые, как летнее небо. Щечки у нее были пухлые и розовые, а губы – счастливые. Я всегда вспоминаю их, мумочка, как счастливые, потому что, даже когда она хмурилась, казалось, что ее губы продолжают смеяться.
Мне она нравилась, мумочка, и тебе тоже.
Я была в восторге, что в тот день она приехала к нам на чай. Такое случилось в первый раз, и я сгорала от нетерпения. На ней был надет яркий желтый передник, который подчеркивал ее золотистые волосы. Ее ноги, в идеально белых чулочках, выглядели как пухленькие стволы маленьких деревьев. Ее белые туфельки с пряжками дополнялись бантами в крапинку точно такой же расцветки, как и бант, вплетенный в ее волосы.
Линдси была взволнована, так же, как и я.
Сначала мы так хорошо играли. В игру, которую выбрала для нас ты. Мы хихикали и смеялись, а ты с улыбкой наблюдала за нами. Боже, мумочка, как же я любила эту твою улыбку…
А потом ты вышла из комнаты, чтобы приготовить чай. А еще яичницу с сосисками и бобами – мою любимую.
Линдси толкнула меня, и я упала. Захихикав, я толкнула ее в ответ. И через несколько минут мы уже боролись с ней на полу. Мы смеялись – для нас это было игрой, – а наша лучшая одежда пачкалась и рвалась, но нам было все равно. Мы слишком много смеялись, чтобы обращать на это внимание.
Ты вошла в комнату, и выражение лица у тебя изменилось. Я поняла, что сделала что-то не так.
Ты позвонила папе Линдси, и он приехал за ней. Больше она не возвращалась.
Ты всегда заставляла моих друзей уходить, мумочка, и теперь я делаю то же самое.
Глава 20
Ким дочитала файл до конца, прежде чем вывела Барни на вечернюю прогулку.
Ночь была очень влажной, и она решила не ехать в Клент-Хиллз. Даже с открытыми до конца окнами ее маленькая машинка напоминала печи Дадли[41], работающие на полную мощность.
Ким не была уверена, что для Барни так уж важно, где гулять. Поле – оно везде поле, а его нос начинал лихорадочно работать в любом месте, где были новые запахи. И только ее собственное понимание ситуации, подумала Ким, позволяло ей решить, что Барни предпочтет поездку на машине визиту в местный салон красоты.
Пес бросился на свою подстилку посередине комнаты, а Стоун вернулась к груде бумаг на обеденном столе. Она обдумывала прочитанное, даже гуляя в парке.
41
Дад Дадли (1600–1684) – английский металлург, один из первых, кто придумал печь для плавки железной руды с использованием кокса.