– Нам об этом неизвестно, – инспектор покачала головой.
Ким была удивлена, что Фрост ничего не спрашивает о бурной деятельности, которая развернулась в «Вестерли». Остается надеяться, что о ней еще никто не узнал. Если б Трейси о ней знала, то это был бы ее первый вопрос.
– А есть ли…
– Этого достаточно, Трейси. – Стоун окончательно отодвинула свой стул. – Я и так уже сказала больше, чем надо.
– Знаю. – Журналистка приподняла бровь. – И это-то меня как раз и пугает.
В кармане Ким завибрировал телефон. Трейси услышала этот приглушенный звук.
– У тебя телефон звонит, – сказала она.
– Знаю, – ответила Ким.
– Не собираешься отвечать?
– В твоем присутствии? Как же, жди. – Она прижала карман рукой. – Писать статью или нет – решать тебе. Но я больше ни с кем говорить на эту тему не буду.
Журналистка облизала губы. По ней было видно, что она сильно возбудилась.
Статья получится где-то на половину страницы. Трейси сможет превратить то, что сказала Ким, в несколько столбцов серьезной информации.
– Мне нужно имя, – сказала Фрост, в то время как ее карандаш летал по странице блокнота. – Если первая жертва была опознана и ее родственникам уже сообщили, то ты вполне можешь мне его дать.
Черт бы побрал эту женщину. Ким надеялась, что ей удастся еще какое-то время не упоминать о семье Джемаймы, но если она продолжит скрывать имя жертвы, это вызовет подозрения.
– Ладно, Фрост. Ее зовут Джемайма. Полное имя – Джемайма Лёве.
Ручка выпала из пальцев Трейси. Встав, Ким наклонилась и подняла ее.
Журналистка молча взяла ручку, и Ким обратила внимание на легкую дрожь ее руки, которую прежде не замечала.
Инспектор вышла на улицу, но телефон уже прекратил звонить. И зазвонил снова еще до того, как она вынула его из кармана.
Звонил Брайант, который сейчас должен был быть на раскопках.
Он не стал слушать, что скажет ему Ким.
– Командир, вы нужны здесь. Кажется, мы нашли еще одно тело.
Глава 36
С минуту Трейси сидела неподвижно, а потом на ее лице появилось выражение смятения.
Черт возьми – она совсем не хочет слышать имя Джемаймы Лёве. Никогда в жизни.
Фрост попыталась убедить себя, что небольшая дрожь в ногах связана с тем, что она очень устала. День действительно выдался тяжелым. Моталась по всей Черной Стране, чтобы собрать материал для статьи о жестоком нападении на пожилую женщину в Билстоне…
Сейчас ей больше всего хотелось сбросить свои шпильки и босиком добежать до машины, в которой она почувствует себя в безопасности. Но, естественно, она этого не сделает. Она носит эти пятидюймовые шпильки с того самого момента, как получила свою первую работу по субботам и смогла купить на рынке первую пару по дешевке. И когда она их надела, ее жизнь изменилась. Да, люди все еще показывали на нее пальцем и смеялись, думая, что она выбрала себе обувь слишком высокую, чтобы на ней можно было научиться ходить. Ну и пусть. Зато никто больше не называл ее паралитиком.
Одно воспоминание об этой кличке заставило ее щеки покраснеть, и ее всю охватило волнение.
Вовсе не важно, насколько вы хотите избавиться от своего прошлого, потому что всегда остаются воспоминания, которые просто отказываются исчезать. А с этими воспоминаниями приходят эмоции, как будто все произошло только вчера.
Неожиданно Трейси стало трудно дышать. Помещение у нее перед глазами закружилось. К горлу подступила тошнота. Только не сейчас, умоляла она про себя. Пожалуйста, только не сейчас…
Журналистка попыталась успокоиться и подавить панику. Вспомнить, чему ее учили. Прежде всего надо вернуть себе контроль над дыханием… Но у нее уже началось сильное сердцебиение. Почувствовав приступ головокружения, Трейси прикрыла глаза.
– Ну пожалуйста, не надо. Не надо, – шептала она пересохшими губами.
Впервые такое случилось с ней, когда Трейси было семь лет. Мать подумала, что у нее сердечный приступ, и вызвала «Скорую». Диагноз «паническая атака»[54] совсем не соответствовал тяжести симптомов. Это потом уже она прочитала, что это была защитная реакция ее организма на выброс адреналина в кровь, но сейчас, черт побери, ей совсем не кажется, что ее тело пытается ее защитить.
Это пройдет, сейчас пройдет, уговаривала она себя. Через несколько минут симптомы достигнут своего пика. Но почувствовав, как на лбу у нее выступил пот, а в животе зашевелилась рвотная масса, Трейси поняла, как долго будут тянуться эти несколько минут.
Пальцами обеих рук она вцепилась в ремень своей сумки. Кончики их побелели, но журналистка никак не могла их разжать.
54
Представляет собой необъяснимый, мучительный для больного приступ тяжелой тревоги, сопровождаемый страхом в сочетании с различными вегетативными симптомами.