Они приехали как раз вовремя. Спустя каких-то пять минут ведущий объявил о выступлении Ноя, представив его как «наш красавчик Ной Кинг». Публика разразилась аплодисментами. Увидев Ноя на сцене, все нутро Эддисон заликовало, хотя она и собиралась злиться до последнего. Ной взял в руки гитару, поздоровался со слушателями, и музыка заиграла. Через долгую минуту Ной запел:
Как и в прошлый раз голос Ноя погрузил Эддисон в мир мечт и наслаждений. Он приятно ласкал ее слух и как будто утешал. Но, в отличие от прошлого раза, Эддисон пришлось поделиться этой песней со всеми присутствующими. Это немного ее расстроило.
Посетительницы паба, танцующие возле сцены, тянули к Ною руки, раскачивались в такт мелодии и время от времени выкрикивали имя Ноя. Эддисон поджала губы, ей хотелось, чтобы Ной заметил ее. Но он в упор не видел самую главную свою поклонницу. А на проигрыше так и вовсе стал подмигивать фанаткам в зале, дарить им улыбки и воздушные поцелуи. Эддисон почувствовала, как от злости вскипает в венах кровь.
– Эй, Эдди! – громко позвал Лиам. Он обнимал Викторию за талию, стоя у нее за спиной. – Все в порядке? Ты какая-то бледная.
Эддисон только отмахнулась от лучшего друга.
В конечном счете вместо того, чтобы насладиться игрой Ноя на гитаре, его пением, Эддисон изводила себя ревностью. «Тебе и правда лучше помолиться, чтобы пережить эту ночь, Ной Кинг!».
Собрав всю стойкость и волю в кулак, Эддисон решила подойти к сцене, чтобы взглянуть Ною в глаза. Ей стало плевать, имела ли она вообще право его ревновать или нет. Ярость, лишь жгучая ярость в этот момент двигала ею.
Эддисон пробиралась между людьми, стараясь никого не касаться. Само это заведение казалось ей мерзким и неприятным. Эта обстановка, спертый воздух, люди. Все словно кричало: «Тебе здесь не место!».
Эддисон шла, цепляясь взглядом за силуэт Ноя на сцене, и вдруг в какой-то момент он испарился. Сначала она не поняла, куда Ной мог деться, а затем увидела причину исчезновения.
Толпа девушек, стонущая от выступления Ноя, потянула его за штанину брюк и стащила на танцпол. Они окружили его, словно хотели разорвать на части, совсем как горожане, которые на площади казнили Жана-Батиста Гренуя из книги «Парфюмер. История одного убийцы». Но в отличие от агонии, которую испытывал Жан-Батист при смерти, Ной хохотал и отшучивался. Эддисон вдруг почувствовала себя раздавленной и ненужной.
Весь ее запал смелости вмиг растворился. Эддисон попятилась назад, а затем и вовсе развернулась и побрела прочь. Хотелось быстрее сбежать из этого ада.
– Дорогие мои! – прокричал Ной в микрофон, забравшись обратно на сцену. – Мне ужасно приятно ваше внимание! Правда!
Ной усмехнулся и свора девиц вновь томно застонала от его игривого тона. Эддисон замедлила шаг, прислушиваясь. Тем временем Ной продолжил:
– Вы самая благодарная публика! Но, прошу, держите себя в руках, иначе моя девушка меня попросту прибьет!
Эддисон резко остановилась, оборачиваясь. Ной смотрел прямо на нее и улыбался во всю ширь.
– Она очень милая, но страшна в гневе. Уж поверьте. – Ной подошел к ребятам, которые ему аккомпанировали, что-то сказал и те заиграли вновь. Полилась красивая, неспешная музыка. – Еще увидимся! До скорого!
Ной передал микрофон ведущему и, спустившись со сцены, стремительно направился к Эддисон. Через полминуты он стоял прямо перед ней. От волнения у Эддисон перехватило дыхание, а язык будто прирос к небу. Все посетители паба в эту минуту смотрели на них двоих.
– Можно?
Не дожидаясь разрешения, Ной обнял Эддисон и увлек ее танцевать. Даже не видя его лица, Эддисон могла поклясться, что он улыбался.
– Как мне вообще пришло в голову, что липучка вроде тебя не прознает об этом вечере?
– Да хватит меня так называть! – зашипела Эддисон.
– Нет, не хватит, – Ной придвинулся плотнее, отчего Эддисон прижалась к его груди и стала чувствовать биение сердца.
– Почему ты не позвал меня?
– Подумал, этот убогий паб не подойдет для такой, как ты… Или, если уж совсем откровенно, не хотел, чтобы здешний сброд пялился на тебя. Я бы ревновал.