Выбрать главу

Он отступил от двери, открыл ее, посторонился, и Эшер пришлось выйти первой, чтобы встретиться лицом к лицу с толпой репортеров, нетерпеливо поджидавших их в коридоре.

— Эшер, что ты чувствуешь, вернувшись в Штаты?

— Приятно очутиться дома.

— Ходят слухи, что ты собираешься вернуться в большой спорт?

— Я возвращаюсь в профессиональный теннис. Начну с европейского турнира в Риме.

Посыпались новые вопросы. Она отвечала. Глаза слепили вспышки, все камеры были направлены ей в лицо. Пресса всегда ее пугала. Эшер помнила слова отца: «Никогда не говори больше, чем это необходимо. Не давай им увидеть, понять, что ты чувствуешь. Иначе они тебя проглотят».

Хотя внутри у нее все кипело, она приветливо отвечала на вопросы, и голос ее был спокоен и уверен. Только нервно переплетенные пальцы говорили о внутреннем напряжении, а взгляд невольно искал пути к освобождению. Хотелось убежать, но приходилось терпеть. Тай прислонился к стене с безразличным видом и не делал попытки ей помочь.

— Эшер, твой отец тоже будет в Риме?

— Скорее всего. — Небрежный тон скрыл боль и печаль, глубоко запрятанные в душе от посторонних глаз.

— Ты развелась с лордом Уикертоном, поэтому снова вернулась в профессиональный спорт?

— Мой развод не имеет никакого отношения к профессии.

Это было полуправдой. Эшер была возмущена бесцеремонностью репортеров, но умело скрывала свои чувства и держалась стойко.

— Но тебя беспокоит, что придется скрестить ракетки с таким юным дарованием, как Кингстон? Или старыми соперницами, например Мартинелли?

— С нетерпением жду этого момента.

Страх, сомнения — все осталось внутри. Они ничего не заметили.

— Вы снова встречаетесь со Старбаком?

Эти люди все-таки вывели ее из себя. Она сделала паузу, чтобы гнев не вырвался наружу.

— Старбак — игрок-одиночка, — прозвучал лаконичный ответ.

— Вам, ребята, надо держать глаза открытыми, стоит понаблюдать за нами. — Тай наконец пришел ей на помощь, с обычной самоуверенностью обняв за плечи. — Никто не знает, что может произойти. Верно, Эшер?

Она ответила ледяной улыбкой.

— Ты всегда был более непредсказуемым, чем я, не так ли, Тай?

Он ответил улыбкой на улыбку.

— Вот как? — И, наклонившись, легко коснулся губами ее губ. — Вспышки фотокамер с яростной силой обрушились на них, репортеры были в восторге. Он увидел близко ее глаза, полные немой ярости, выпрямился и весело сказал: — У Лица и у меня есть планы.

— В Риме? — хохотнул репортер.

Тай усмехнулся и привлек к себе Эшер.

— Именно там мы и начнем выполнять их.

Глава 2

Рим. Колизей. Фонтан Треви. Ватикан. Древняя история, полная трагедий и триумфов. Гладиаторы и бои на арене. На Форо Италико горячее итальянское солнце обрушивалось на современных гладиаторов, как было и во времена Империи. Игра на этой арене была настоящим театральным представлением. Солнце заливало знойными палящими лучами огромное пространство. Теннисный корт ограждали роскошные зонтичные сосны и массивные статуи. За стадионом вздымались обрамленные лесом холмы над Тибром. На трибунах десять тысяч зрителей пели, свистели и кричали. Итальянские поклонники тенниса — темпераментные, полные горячего энтузиазма и патриотизма. Эшер всегда помнила это.

Как не забывала и то, что Форо Италико стал свидетелем двух самых больших событий в ее жизни. Ее всепоглощающей любви к теннису и такой же любви к Старбаку.

Ей было семь лет, когда она впервые увидела, как ее отец выиграл итальянский чемпионат на знаменитом Камро Сентрал. Разумеется, она видела его игру и раньше. Одно из самых ранних воспоминаний — высокий загорелый отец носится по корту в ослепительно-белой форме. Джим Вольф был чемпионом еще до рождения Эшер и еще долго им оставался.

Ее первые уроки начались, когда ей было всего три года. Своей маленькой ракеткой она отбивала мячик, играя с самыми знаменитыми игроками мирового тенниса из поколения отца. Она была такая умилительная, такая хорошенькая и ловкая, что стала всеобщей любимицей. И пока росла, уже привыкла видеть себя в журналах, на снимках со знаменитыми чемпионами, например на коленях у чемпиона Кубка Дэвиса. Теннис и путешествия стали неотъемлемой частью ее детства. Она засыпала на заднем сиденье лимузина и шагала по траве Уимблдона, делала книксен перед главами государств, и однажды ее ущипнул за щечку сам президент. Еще до школы она не раз пересекала Атлантику.

Это случилось в Риме спустя год после смерти матери, тогда-то Эшер Вольф и встретила любовь своей жизни.