— Я вчера ел. У тети Агнешки.
— У Агнешки? И как тебя туда занесло? Ты ее только отвлекаешь.
— Не отвлекаю. Я просто проезжал мимо.
— Ага, и она увидела, как ты едешь мимо, и бросила тебе в окно кусок творожника, да?
— Нет.
— Я так и думала. Когда мне будет нужно, чтобы ты ей что-то отвез, то я ей позвоню и ты поедешь. А так ты ей только мешаешь.
— Но… Тетя меня просила, чтобы я иногда выгуливал Бодека.
— Бодека? Но это большая собака. Сынок, ты же с ним не справишься.
— Очень даже справлюсь. Он воспитанный и послушный. И все понимает. Все.
— Ну конечно. Самая умная собака в мире. Только когда он от тебя убежит, то уже не будет умного Бодека, останется глупый Филипп, который за Бодеком не уследил. Нет, не будешь ты выгуливать никакую собаку.
— Но тетя сама это предложила. Видимо, она считает, что я справлюсь. И что я не такой уж беспомощный. Мне уже почти одиннадцать лет!
— Тетя не работает, сидит дома, она может сама выгуливать свою собаку, а не использовать тебя.
— Никто меня не использует! Я уже не маленький ребенок!
— Следи за своим тоном!
— Я справлюсь! Между прочим, тетя работает. А у меня каникулы.
— О! Она устроилась на работу?
— Она пишет книгу.
— Книгу. Скажите пожалуйста. Работает! Ха! Посидела бы она разок с моими табличками и цифрами, и тогда бы узнала, что такое работа.
— У нее тоже работа.
— Это хобби. Тетя живет на хобби.
— А Сенкевич?
— Что Сенкевич?
— Он тоже писал. Это тоже было хобби?
— Не умничай. Сенкевич — это Сенкевич. Когда тетя напишет трилогию[2], тогда и поговорим.
— Мама!
— Ты не понимаешь! Агнешка живет на другой планете. Что она знает о настоящей жизни?
— Но…
— У нее есть деньги, огромный дом, она не пашет с рассвета до заката, делает что хочет, дочка сидит в Англии, никаких проблем. Пописывает какие-то рассказики, когда захочется, а ей еще и платят за это. И вдобавок столько лет муж носил ее на руках. А теперь ты ей будешь собаку выгуливать?!
— Мама! Но ведь она одна. Ее муж умер. А до этого он долго болел. У тебя никто не умер. Ты не одна. У тебя каждый день есть мы. А ты знаешь, как тетя скучает по Магде?
Мама не сразу ответила.
Наконец она произнесла гораздо более спокойным тоном, но как-то холодно:
— Я прошу, чтобы ты не беспокоил ее, слышишь?
— Я и не беспокою.
— Вообще-то беспокоишь.
— Ты говоришь так, потому что к нам никто не приходит. Вы никого не приглашаете. Только пана Стефана и пана Кароля. И больше никого.
— Потому что у меня нет ни времени, ни сил принимать гостей. И это тебя не касается. Разве я запрещаю тебе приглашать друзей?
— Но я всегда должен тебя об этом предупреждать за два дня.
— Чтобы я могла хоть немного прибрать этот вечный беспорядок. Особенно в твоей комнате. Если хочешь приглашать гостей, то вначале разгреби свою комнату. Эй, ты куда?
Филипп молниеносно сорвался с места и выбежал в прихожую.
— Я договорился с Павлом.
— Ты должен вернуться домой раньше отца. Я не намерена за тебя оправдываться. Филипп, слышишь?
— Папа и так не вернется до девяти, — прокричал Филипп из прихожей, схватил велосипед и вылетел на лестничную клетку.
— И никакой собаки, ты понял? — Мамин голос донесся издалека, она снова покачивалась на плоту, отплывающем все дальше и дальше.
Он ездил уже целый час. Поворачивал то вправо, то влево или мчал все время вперед. Наконец он оказался в парке, в том, что по дороге к Волчьему Потоку. Но у самой его границы повернул назад. И снова мчал вперед или сворачивал то вправо, то влево. И не мог ни на секунду отключить мысли, хотя очень хотел. Он правда доставляет тете Агнешке беспокойство? Может, и так… Он правда не справился бы с Бодеком? Может, и нет…
Окей, он совсем не должен туда ездить. Ну а зачем? Лучше посидеть за компьютером. И… и есть творожок вместо творожника. И быть без собаки. И без такого классного кресла. И без сада. И ни с кем не разговаривать о стеночниках. И о желе. И вообще ни о чем.
А что касается Павла, то он соврал, что с ним договорился. Потому что маме он нравился. Ну да, он был ничего, пока не начал дружить с этим самоуверенным Адрианом. Только как объяснить это маме?
— Филипп!
Кто-то его звал. Филипп очнулся и поднял голову. Первым делом он заметил несколько пар дружелюбных волчьих глаз. Они сверкали на него из садовых зарослей дома номер шестнадцать и из-за ствола дерева в паре метров от него. А еще одну пару глаз он на мгновение увидел под лестницей дома номер восемнадцать.
2
Сенкевич Генрик (1869–1914) — классик польской литературы, автор трилогии «Огнем и мечом», «Потоп», «Пан Володыевский»