Вызванный к месту происшествия Лиховский дисциплинированно позеленел и тут же пристроился пополнять утреннюю прану потребленным им вчера ужином.
– Я же вчера русским языком сказал – нельзя топтаться на месте происшествия! – сурово отчитал бригадира Серега, предприняв три безуспешных попытки найти с ризенами след злодея. – Ты посмотри – как будто стадо коров прошлось! Ну и как я теперь буду искать убийцу?
– А че тут искать… похороним, как того, – бригадир зябко поежился и неожиданно сообщил скрючившемуся на траве Лиховскому: – Это… Мы уходим, хозяин, не обессудь. На поминки выставишь – спасибо скажем.
– Не понял? – без эмоций вякнул озабоченный борением с собственным организмом хозяин усадьбы. – Как это – «уходим»?
– Нечисто тут… – нахмурился бригадир и вдруг осенил себя крестным знамением. – То не человек, это ясно. Мы пошептались промеж себя: нельзя боле тут копать. Предупредили ведь вчера – а мы не поняли. Так что – не обессудь, – и, без намека на брезгливость сдернув с кола мертвую голову, удалился к ожидавшим окончания разговора хохлам, которые, вопреки обыкновению, на этот раз стояли тихо и не выдвигали похмельных требований.
– У тебя могут возникнуть осложнения с органами, – с сомнением покачал головой Рудин, глядя вслед удаляющимся хохлам. – Если, не дай бог, кто узнает…
– У меня всегда был слабый желудок, – болезненно поморщился Лиховский, вставая и опасливо косясь на окровавленный кол. – Такая реакция – это для меня естественно. Не думаю, чтобы в дальнейшем это вызвало какие-либо осложнения…
– Я имею в виду органы правопорядка, – уточнил Серега, выдергивая кол и бросая его на землю. – Два трупа. Без голов. Оба зарыты на твоей земле. Как тебе это?
– А что я могу сделать? – потерянно пробормотал Серж. – Ну что я могу сделать? Ты – бывалый воин, подскажи мне, как бы ты поступил в такой ситуации.
– Подсказываю, – охотно согласился Рудин. – Первым делом выставишь мужикам ящик водки, дашь жратвы сколько надо и заплатишь за неделю вперед. Этим ты расположишь их к себе, и они уйдут без злобы. Прямо сейчас садись и поезжай – нечего тянуть. А приедешь – поговорим. Во-первых, как и вчера – ни слова Алисе. Она у нас чрезмерно впечатлительная. А во-вторых… В общем, тут ночью кое-что приключилось. Нечто из ряда вон. Очень может быть так, что это некоторым образом имеет отношение к нашим двум трупам без голов.
– А что приключилось? – вяло заинтересовался Лиховский.
– Сначала поезжай, закупи все, потом пообщаемся, – непреклонно насупился Рудин. – Или тебе денег жалко? Если так – скажи, я тебе одолжу. У самого не густо, конечно, но на такое дело найдется.
– Да ну что ты, что ты! – махнул на него ладошкой Лиховский. – Оставь свои деньги – они тебе пригодятся. Сейчас почищу зубы и поеду…
Разговор с Лиховским, состоявшийся после его возвращения в усадьбу, ничего не прояснил, а только еще более усугубил ситуацию. Лиховский, выслушав наедине (они укрылись от Алисы в апартаментах Сержа) версию Рудина о странном ночном существе и его возможной причастности к убийствам рабочих, впал в прострацию и предложил всем вместе ночевать в библиотеке. Там, мол, места много.
– Но что это может быть? – досадливо отмахнулся от такого заманчивого предложения Рудин. – Тебе предыдущий хозяин усадьбы ничего не говорил?
– Это место насквозь пропитано историей, – подумав с минуту, вдруг понес Серж. – Каждый камень содержит в себе слепок событий прошедших веков. Духи предков взирают на нас со стен этого дома и милостиво посылают нам знак…
– Насчет духов ты мне голову не морочь, – сурово пресек такую непродуктивную болтовню Серега. – Я этих «духов[8]» в свое время столько на тот свет отправил, что они мне даже уже и сниться перестали. Ты лучше скажи: тут, в доме, нет ли каких тайных ходов?
– Возможно, и есть, – не стал отрицать Лиховский. – Даже скорее всего – есть. Дом-то старинный, в свое время оборудовался Андрей Ивановичем под свои запросы. Но… карта этих ходов до нас не дошла – как, впрочем, и упоминание о каких-либо ходах.
– Может, тогда попробовать эти стены подолбить? – предложил Рудин. – В шахматном порядке, по звуку?
– Долби, – легковесно согласился Серж. – Все нежилые комнаты в твоем распоряжении.
– Это ты с чего это такой добрый? – насторожился Рудин. – Или я чего не знаю?
– Почему – знаешь, – Серж задумчиво пососал палец. – Я, по-моему, рассказывал. Стены дома выполнены из монолитных каменных глыб и имеют среднюю толщину что-то около полутора метров. Их ни один снаряд не пробьет. Так что – долби сколько влезет.
– В общем, я так понял, что ты пока не готов решать эту проблему, – насупившись, резюмировал Рудин. – А оно, между прочим, будет продолжать шастать по усадьбе. И кстати – почему-то собаки не лают ночью. А оно ведь наверняка прошло мимо сарая, если из дома выдвигалось к каменоломням. Что за чертовщина?
– Именно – чертовщина, – торжествующе подняв палец вверх, воскликнул Лиховский. – И тебе придется пока смириться с этим. Пока я не приеду.
– Не понял?! – приподнял бровь Рудин. – Ты что – сматываешься? Струсил?!
– Мне нужно отлучиться на… на недельку, не более, – слегка покраснел Серж. – Решить кое-какие важные проблемы.
– А эти проблемы у тебя возникли именно после сегодняшней ночи, – ядовито заключил Рудин. – До этого все было нормально. А ты не бойся – купи себе ружье. Я тебя научу стрелять.
– Да, ты отчасти прав… Мне нужно срочно съездить в Питер, – признался Лиховский. – Мать навестить и… Там есть документы, которые прояснят некоторые нюансы по странностям, творящимся в этой усадьбе. И там есть… эмм… в общем, люди там есть, которые являются специалистами по такого рода проблемам. Через три-четыре дня я приеду, и, думаю, все утрясется.
– А что мы скажем, если вдруг во время твоего отсутствия кто-нибудь припрется? – озаботился Рудин. – Кто мы тебе такие и на каком основании находимся в усадьбе?
– Кому какое дело? – легкомысленно воскликнул Серж. – Гостите, и все тут. Мой дом – моя крепость.
– Я имею в виду не кого попало, а представителей органов, – пояснил Серега. – Ты забываешь, в каком мы положении.
– Скажете, что Алиса – моя жена, – нимало не смутившись, заявил Лиховский. – А ты – брат ее. И вы гостите у меня. Только и всего.
– А ты, фимоз, ничего лучше не мог придумать? – колюче сощурился Рудин. – С какого это стиха Алиса вдруг стала твоей женой? Кто в это поверит?
– А вот, пожалуйста, – Лиховский отпер массивный сейф и достал из верхнего отделения паспорт. – Возьми на всякий случай – вдруг пригодится.
Рудин раскрыл паспорт и разинул от удивления рот – жест, крайне неприсущий суровому боевому Псу. Пролистал до «семейного положения», крякнул и с трудом вернул челюсть на место.
– Вы что… вы действительно… Да? – после продолжительной паузы пробормотал он.
– Да, мы были женаты, – Лиховский развел руками, как бы и сам удивляясь такому факту. – Пять лет с небольшим. Вели совместное хозяйство.
– Ну и… как? – осторожно спросил Серега, почувствовав вдруг неподдельный интерес к этому, казалось бы, совершенно никчемному человечку.
– В смысле – «как»? – не понял Лиховский. – Как люди бывают женаты? У тебя что – не было подобного опыта?
– У меня был, – без особой охоты признался Рудин – о таком опыте он предпочитал не вспоминать. – Я имею в виду: она такая бой-баба… эмм… была. А ты… историк. Интеллигент. А?
– Ах, это… – Лиховский рассеянно усмехнулся. – Ну, я не знаю, как это получилось. У нас была любовь. Точнее, я ее любил без памяти, души в ней не чаял. А она просто пользовалась мною, я был для нее очень удобен. Постоянные разъезды, вечное отсутствие, тайная жизнь – послушный преданный муж в таком случае просто находка. Понимаешь?
– Нет, не понимаю, – покачал головой Рудин. – Я бы такой супружнице моментом устроил… Нет, я на такой просто не женился бы. Да… Ну и как ты… как теперь?
– Она в течение всего этого времени зарабатывала деньги, – по-своему истолковал вопрос Лиховский. – Весьма приличные. И отдавала мне, чтобы я размещал их на своих счетах. За пять лет скопилась кругленькая сумма… ммм… ну, скажем, достаточная для того, чтобы две семьи могли все бросить, уехать в Европу, купить себе приличные усадьбы и безбедно жить до самой смерти.