– Вы принесли радость мне, а я решила порадовать вас, – заговорила она снова. – И потом вдруг сразу после этого Гарри серьезно заболел, я же могла только охать. Так что все получилось совсем не ко времени, хуже и не придумаешь. Нужно было просто запрятать это подальше, чтобы вы и не узнали никогда. – Помолчала и добавила: – Надеюсь, я не причинила вам слишком много хлопот?
Да нет, так, сущие пустяки. Я и не заметил даже. Всего-навсего допросил с пристрастием всех мало-мальски знакомых женщин, стараясь отыскать тайную поклонницу. Выставил себя на посмешище перед неисчислимым множеством людей. Эта история не выходила у меня из головы несколько недель. А так – сущие пустяки.
Мы немного поговорили о капризах жизни и о том, какой несправедливой она бывает. О том, как было бы здорово, если бы разные взгляды сближали людей, а не создавали между ними пропасть, как это часто происходит. О том, что с каждым из нас было раньше, как обстоят дела сейчас и что может ждать нас впереди. Говорили до тех пор, пока свет за окнами не стал тускнеть, а в комнате не сделалось прохладно.
Перед моим мысленным взором ярко, как на огромном табло, вспыхивали «надписи», отмечающие все несходства между нами: моя житуха в городе и ее пригородный стиль жизни, моя независимость и огромная ответственность перед детьми, лежащая на ней, моя свобода от всяких обязательств перед кем бы то ни было и ее муж, который вот-вот станет «бывшим». После этого разговора, когда Пэм уже направилась к двери, я понятия не имел, что у нее на уме, зато сам был твердо уверен: как бы привлекательна ни была Пэм, нам никогда не быть вместе.
8
Мы с Пэм закончили дневную беготню в поисках подходящего коттеджа и зашли пообедать в мексиканский ресторанчик в отдаленном пригороде, где подыскивали себе жилье. Может, я и есть самый большой эгоист в мире, но даже я не решился просить девочек перейти в другую школу и бросить все, к чему они привыкли, чтобы переехать на жительство поближе к Бостону.
Именно там, в кабинке «Сьерры», хрустя чертовски вкусными начос[20], извлекаемыми из стоящей перед нами корзиночки, Пэм и упомянула впервые о том, что Абигейл (она ходила во второй класс) подготовила свой проект для участия в традиционной школьной ярмарке научных работ. Состоял этот проект в том, чтобы вывести в инкубаторе, а затем и вырастить цыплят. С того дня, когда я выяснил, что Пэм и есть та самая тайная обожательница, которая прислала мне по почте роскошный галстук, прошло уже года четыре с лишним. Эти годы были порой непростыми, иногда приносили нам с нею радость, в общем, были насыщены событиями, и каждое из них, даже неприятное, неуклонно вело нас к неизбежному: в один прекрасный день мы должны были соединить свои жизни в одну и посмотреть, что из этого получится.
– Довольно любопытно, – рассеянно пробормотал я после рассказа Пэм, не придав ему ровно никакого значения. Поверьте, у меня имелись причины для того, чтобы думать о другом.
Подходила к концу зима 2009 года – период, когда почти все крупные американские газеты переживали кризис, а ведь я работал в газете, и наша «Бостон глоуб» не была исключением из общего правила. Если говорить конкретно, я работал редактором в отделе городских новостей, и работы было выше головы: под началом у меня находилось человек сто двадцать репортеров и редакторов, которые поставляли нам основную массу новостей. В силу занимаемой должности я знал и то, чего не знали многие другие: из газеты катастрофически утекали денежные средства. Доходы от рекламы быстро снижались вследствие жалкого состояния экономики, количество подписчиков неуклонно сокращалось, потому что технически подкованные бостонцы наловчились бесплатно читать выпуск газеты в Интернете. Единственное, в чем я мог быть совершенно уверен, – для газеты, которой я отдал почти всю свою сознательную жизнь, этот кризис не пройдет незаметно, и последствия обещают быть серьезными и весьма болезненными.
Неизбежно начнутся увольнения, решительное сокращение объема новостей, жесткие решения относительно того, что мы будем по-прежнему освещать, а чем придется пожертвовать. Позднее, в начале апреля, появилась статья, которая превзошла самые худшие ожидания: компания «Нью-Йорк таймс», которая владеет нашей газетой с 1993 года, готова вообще нас закрыть, если только не удастся добиться крупных уступок от профсоюзов[21], а также сэкономить несколько десятков миллионов долларов путем сокращения расходов на другие предприятия концерна. Бостон без «Глоуб» – это звучало бы до смешного нелепо, если бы не превратилось во вполне реальную перспективу.
20
Начос – закуска мексиканской кухни: чипсы из кукурузной муки, запеченные с сыром и перечным соусом. Подаются со сметаной, овощами, авокадо и чесночным соусом.
21
Имеется в виду сугубо американская практика: «добровольный» отказ профсоюза от надбавок и льгот, предусмотренных договором с администрацией, ради сохранения собственно рабочих мест.