Желая доставить почёт и уважение сыну, а заодно и выяснить, сделал ли он успехи в учении, Джанотто надумал пригласить к себе родичей и друзей, славно попотчевать их обедом и, между прочим, попросить пре Папиро в их присутствии подвергнуть Пирино экзамену, дабы все могли явственно видеть, не потерял ли тот времени понапрасну. Наступил указанный день, и все родичи и друзья собрались у Джанотто. Мессер священник благословил трапезу, и гости, строго по старшинству, сели за стол. По окончании обеда и после того как были убраны скатерти, Джанотто встал и, обратившись к священнику, произнёс: "Мессер, я бы очень и очень хотел - разумеется, если вы ничего против этого не имеете, - чтобы вы проэкзаменовали моего сына Пириио, и мы смогли бы сразу понять, будет ли от него прок или нет". На это мессер Папиро ответил: "Джанотто, мой добрый и давний приятель, по сравнению с тем, что я хотел бы сделать для вас, это - сущие пустяки, ибо то, с чем вы сейчас ко мне обращаетесь, при моих познаниях для меня проще простого".
И, повернувшись лицом к сидевшему напротив Пирино, сказал такие слова: "Пирино, сын мой, мы все собрались с одной и тою же целью: мы хотели воздать тебе честь, а также выяснить для себя, с толком ли ты употребил время, проходя обучение в Падуе. Посему, чтобы удовлетворить отца твоего Джанотто и доставить удовольствие этому почтенному обществу, мы слегка проэкзаменуем тебя по предметам, с которыми ты познакомился в Падуе, и, если из этого испытания ты выйдешь, как мы уповаем, с честью, ты доставишь и отцу твоему и твоим друзьям, а также и мне немалое утешение. Итак, скажи мне, Пирино, сын мой, как называется по-латыни священник?" Отлично осведомлённый в грамматических правилах, Пирино смело ответил: "Presbyter" [164]. Выслушав быстрый и без запинки ответ Пирино, пре Папиро сказал: "Как так presbyter, сын мой? Ты глубоко заблуждаешься". Но Пирино, твёрдо зная, что ответил, как должно, упорно стоял на своём, утверждая, что ответ совершенно верен, и доказывал это, ссылаясь на многие авторитеты.
И, распалившись, они затеяли нескончаемый спор, причём пре Папиро, не желая отступать перед доводами юноши, повернулся к тем, кто сидел за столом, и сказал: "Скажите, братья и сыновья мои: когда в ночное время у вас происходит что-нибудь важное, когда спешно требуется кого-нибудь исповедать, причастить или совершить какое иное таинство, необходимое для спасения души, не обращаетесь ли вы не медля к священнику?" - "Разумеется, так". - "И что прежде всего вы делаете? Не стучитесь ли к нему в дверь?" - "А то как же!" - "И не говорите ли вы после этого: "Поскорее, поскорее, мессер, поднимайтесь с постели и приходите поскорее дать святые дары больному, который при смерти?" Крестьяне, которым на это возразить было нечего, подтвердили, что всё, что он говорит, чистая правда. "Итак, - сказал пре Папиро, - священник по-латыни именуется отнюдь не presbyter, но prestule {165}, и никак не иначе, потому что он поспешно приходит помочь больному. Впрочем, хочу, чтобы на первый раз твоя ошибка была тебе прощена. Но, сделай милость, скажи, как по-латыни постель?" Пирино мгновенно ответил: "Lectus, torus" [166]. Услыхав этот ответ, пре Папиро сказал: "Ах, сын мой, ты впадаешь в непростительную ошибку, и наставник твой учил тебя заведомой чепухе". И повернувшись к отцу Пирино, проговорил: "Когда усталый вы возвратились с поля домой, Джанотто, то, поужинав, не говорите ли вы: хочу лечь отдохнуть?" - "Конечно", - отозвался Джанотто.
"В таком случае, - заключил священник, - постель прозывается reposorium" {167}. Все как один подтвердили, что это, и вправду, так. И Пирино, который насмехался про себя над священником, не смел противоречить ему, опасаясь прогневить родичей. А пре Папиро, продолжая, спросил: "А как будет стол, за которым едят?" - "Mensa" [168], - ответил Пирино. Тут пре Папиро обратился ко всем собравшимся: "Ну и ну, до чего же без толку потратил Джанотто деньги, а Пирино - время! Ведь в латинских словах и грамматических правилах он несведущ, как новорождённый, ибо стол, за которым едят, носит название gaudium [169], а не mensa, поскольку, пока человек сидит за столом, он пребывает в радости и веселии". Всем присутствовавшим это разъяснение пре Папиро показалось заслуживающим похвал, и всякий выразил священнику горячее одобрение, считая его необыкновенно учёным и образованным. На свою беду, Пирино был вынужден уступать невежественности священника, ибо его собственные кровные родичи отняли у него возможность отстаивать свою правоту.
Между тем пре Папиро, видя, что окружающие столь щедро расточают ему похвалы, напыжился и распустил хвост, точно павлин, и, изрядно повысив голос, сказал: "А как по-латыни кошка, сын мой?" - "Feles" [170], - ответил Пирино. "Ах, козлище, - возразил священник, - она называется saltagraffa, потому что, когда ей протягивают хлеб, она стремительно прыгает, накидывается на него лапою, хватает его когтями и сразу же убегает" {171}. Деревенские жители были исполнены изумления и восхищения и внимательно вслушивались в бойкие пояснения и разъяснения пре Папиро и всё больше и больше укреплялись во мнении, что он, и впрямь, учён, как никто. Вернувшись снова к вопросам, священник промолвил: "А как зовётся огонь?" - "Ignis" [172], - ответил Пирино. "Как это ignis"? - сказал на это священник, и, обернувшись к собранию, продолжал: "Если, братья мои, вы принесли домой мясо с намерением его съесть, как вы с ним поступаете? Не приготовляете ли его в пищу?" Все ответили утвердительно: "Так вот, - заключил отважный священник, - огонь называется по-латыни не ignis, а carniscoculum [173]. "Но, скажи мне, Пирино, а как зовётся вода?" - "Lympha" [174], - ответил Пирино.
"Горе мне с тобой, да и только, сын мой! - воскликнул пре Папиро, - что ты мелешь? Тёмной скотинкой отбыл ты в Падую и такой же скотинкой воротился оттуда". И повернувшись к собравшимся, священник проговорил: "Да будет вам ведомо, братья мои, что опыт - учитель и наставник во всём без изъятия и что вода зовётся не lympha, а abundantia [175], ибо, если вы пойдёте к реке, чтобы набрать воды или напоить ваших животных, там воды сколько хочешь, и посему говорят, что там её abundantia" {176}. Слушая священника, Джанотто стал как помешанный и всей душой горевал, что зря потерял время и пустил на ветер деньги. Заметив, что Джанотто впал в мрачное настроение, пре Папиро проговорил: "Я бы хотел напоследок услышать от тебя, мой Пирино, как будет по-латыни богатство, после чего мы положим конеп нашим вопросам". Пирино ответил: "Divitiae, divitarium" [177]. - "Ах, сын мой, ты заблуждаешься и впадаешь в непростительную ошибку, ибо оно зовётся sostantia {178} так как поддерживает существование человека".
По завершении славного пиршества и экзамена пре Папиро увёл Джанотто в сторону и сказал ему так: "Мой добрый и старый приятель Джанотто, вы и сами можете без труда понять, сколь малых успехов добился ваш сын, учась в Падуе. А посему вот мой совет: больше не посылайте его обучаться наукам, дабы он не тратил попусту время, и вы - деньги, а буде вы поступите по-иному, то непременно раскаетесь в этом". Ни в чём таком совершенно не разбираясь, Джанотто принял на веру слова священника: приказав сыну снять городскую одежду, он облачил его в дерюжное платье и послал ходить, как прежде, за свиньями. Увидев, что невежественность Папиро взяла над ним верх, поскольку он был лишён возможности спорить с ним, и не потому что ему нечего было сказать, а дабы не волновать и не сердить родичей, глубоко почитавших священника; увидев себя к тому же превратившимся из школяра в свинопаса, Пирино затаил в душе нанесённое ему оскорбление и распалился таким гневом и яростью, что, в конце концов, надумал отметить за своё столь позорное унижение.
165
Prestule - вымышленное слово, произведённое пре Папиро от итальянского presto, что означает "быстрый", "поспешный".
171
...козлище... saltagraffa... убегает. - По-итальянски "прыгать" - saltare, "коготь" - graffa.
178
...sostantia, так как поддерживает существование человека. - По-итальянски "имущество" - sostanza, "поддерживать" - sostenere.