Братья притворялись, что удручены скорбью, но в глубине сердца были безмерно обрадованы. Не прошло и трёх дней, как море прибило к скале монаха мёртвое тело несчастной женщины. Увидев его и узнав Маргариту, он едва не лишил себя жизни. Ухватив утопленницу за руки и не догадываясь, что явилось причиной случившегося, он вытащил её из воды и перенёс в свою хижину. Припав к мёртвому лицу Маргариты, Теодоро долго рыдал и пролил потоки слёз на её белую грудь, без конца тщетно взывая к любимой. Оплакав покойницу, он решил достойным образом предать её погребению и помочь её душе своими молитвами, постом и другими угодными богу делами. Взяв лопату, которой много раз перекапывал свой крошечный огород, он вырыл могилу у себя в церковке и, обливаясь слезами, закрыл умершей глаза и рот. Сплетя гирлянду из роз и фиалок, он возложил её Маргарите на голову, после чего, благословив и поцеловав, опустил её в могилу и засыпал землёй. Так была сохранена честь братьев и их несчастной сестры, и никто никогда не узнал, что сталось с нею.
Эта жалостная сказка не раз исторгала у дам обильные слёзы, и они то и дело утирали глаза бывшими у них наготове носовыми платками. Но Синьора, которая тоже не могла удержаться от всхлипываний, видя, что сказка Фьордьяны пришла к горестному концу, повелела Молино предложить какую-нибудь смешную загадку, дабы умерить печаль. И он без промедления прочитал приводимое ниже:
Мало кто, а вернее сказать, никто не понял предложенной Молино учёной загадки, и догадавшись, что все приведены в замешательство и не могут собраться с мыслями, он обратился к обществу с такими словами: "Вот правильное истолкование оглашённой мною загадки. В месяце мае женщина кладёт у себя на груди яйца шелковичного червя, и у неё за пазухой он рождается. Родившийся шелковичный червь, в возмещение за оказанное ему столь великое благодеяние, доставляет ей шёлк. Затем, затворившись сначала в коконе и потом выйдя оттуда, он соединяется со своей подругой, которая откладывает яйца, и после этого добровольно торопится умереть". Объяснение замысловатой загадки было столь же учёным, как и превосходным, и все в один голос осыпали его похвалами. Лодовика, которой жребий повелел повествовать третьей, поднялась со своего места и, отвесив поклон Синьоре, начала, с её разрешения, рассказывать следующим образом.
Сказка III
Шут Чимаросто {129} отправляется в Рим и поверяет папе Льву {130}свою тайну, и тот, по его наущению, жалуетплетьми двух своих доверенных камерариев
Искусно рассказанная Фьордьяною сказка, милые и прелестные дамы, заставила вас прослезиться, так как была печальной и жалостной. Но, так как это место предназначено скорее для весёлого смеха, чем для скорби и плача, я решила рассказать вам свою, такую, которая, надеюсь, немало вас развлечёт и потешит, ибо в ней вы услышите про шутовские выходки одного обитателя Брешии, каковой, рассчитывая разбогатеть в Риме, окончил свою жизнь в нищете и убожестве.
В городе Брешии, находящемся в провинции Ломбардии, жил некогда шут по имени Чимаросто - человек очень хитрый и остроумный, но не слишком любимый своими согражданами и потому, что был одержим беспредельной жадностью, которую ничем нельзя было насытить, и потому, что обитал в Брешии, а пророка в своём отечестве не бывает. Находя, что его недостаточно ценят, ибо своими остротами он заслуживает большего, Чимаросто в душе возмущался этим и, в конце концов, не поделившись ни с кем своими намерениями, покинул Брешию и направился в Рим, рассчитывая загребать там несметные деньги; дела его, однако, обернулись совсем не так, как он того жаждал, ибо голодранец городу Риму не нужен. В те времена римским папой был Лев, родом немец {131}, который, хоть и отличался глубокой учёностью, всё же не брезговал порой забавными выходками шутов и тому подобными развлечениями, как это в обычае у могущественных владык, но награждал он немногих, а вернее сказать, не награждал никого. Не располагая никакими знакомствами в Риме и не придумав другого способа предстать перед папой Львом, Чимаросто решил самостоятельно проникнуть к нему и показать ему свои дарования. Отправившись в Ватиканский дворец, где имел местопребывание папа, он сразу же при входе наткнулся на камерария достаточно внушительного телосложения с чёрной окладистой бородой, который спросил его: "Куда ты идёшь?" И, упершись рукой ему в грудь, заставил его отступить назад. Взглянув на угрожающее лицо камерария, Чимаросто умильным голосом произнес: "Послушай, братец, дозволь пройти, ибо мне нужно переговорить с папой о делах первостепенной важности".
В ответ на это камерарий проговорил: "Проваливай по добру, по здорову, а не то пеняй на себя!" Чимаросто, однако, продолжал настойчиво домогаться, чтобы камерарий его пропустил, по-прежнему утверждая, что ему необходимо переговорить с папой о наиважнейших делах. Услышав, что у Чимаросто дело первостепенной важности, камерарий, подумав, что тот будет щедро награждён папой, договорился с ним об условиях, на которых пропустит его во дворец. Их соглашением предусматривалось, что Чимаросто при своём возвращении вручит камерарию половину того, чем его пожалует папа, и Чимаросто охотно пообещал выполнить это. Направившись дальше, Чимаросто попал во вторую комнату, где сидел ещё один страж - весьма вежливый юноша, который, поднявшись со своего места, вышел ему навстречу и спросил: "Куда ты, приятель?" Чимаросто ответил: "Я хотел бы поговорить с папой". Юноша на это сказал: "Поговорить с ним сейчас невозможно, он занят, и одному богу ведомо, когда у него выдастся свободное время и он сможет с тобою поговорить". "Послушай, - принялся убеждать юношу Чимаросто, - не задерживай меня, ибо уж очень важны дела, о которых я собираюсь рассказать папе".
Когда юноша это услышал, ему пришло в голову то же самое, что подумалось первому камерарию, и он обратился к Чимаросто с такими словами: "Ты хочешь войти, а я хочу половину того, чем тебя пожалует папа". Чимаросто, не колеблясь, ответил, что исполнит его пожелание. Войдя, наконец, в роскошный папский покой, Чимаросто увидел епископа-немца, который стоял в глубине комнаты поодаль от папы, и подойдя к нему, вступил с ним в разговор. Не разумея по-итальянски, епископ говорил то по-немецки, то по-латыни, а Чимаросто, прикидываясь, что говорит по-немецки, отвечал на тарабарском наречии, что приходило ему на язык, как это проделывают шуты. И такова была их беседа, что ни тот, ни другой не понимали друг друга. Прервав разговор с кардиналом, папа сказал ему: "Ну, а ты, слышишь ли то, что я слышу?" Кардинал ответил: "Да, преосвященный отец". Отлично зная множество языков, папа догадался, что Чимаросто морочит епископа; это немало его позабавило, и он от всей души рассмеялся. Однако, желая затянуть эту потеху подольше, он повернулся к Чимаросто спиной, сделав вид, что увлечён беседою с кардиналом.
К величайшему удовольствию папы, Чимаросто ещё долго продолжал разговор с епископом, в котором и тот и другой не понимали ни слова из произносимого собеседником, пока, наконец, не обратился к нему по-латыни, спросив: "Из какого вы города?" Епископ ему ответил: "Я из города Ноны". Тогда Чимаросто сказал: "В таком случае не удивительно, монсиньор, что ни вы не понимаете моей речи, ни я вашей, ведь вы из Ноны, а я из Компьеты" {132}. Услышав находчивый и остроумный ответ Чимаросто, папа и кардинал разразились таким безудержным смехом, что папа едва не вывихнул себе челюсти. Подозвав Чимаросто, папа спросил его, кто он такой, откуда прибыл и что собирается делать. Простёршись ниц и поцеловав ногу святого отца, тот ответил, что он из Брешии, что зовут его Чимаросто и что прибыл сюда из родного города, дабы снискать милость его святейшества. На это папа сказал: "Проси, чего хочешь". - "Двадцать пять плетей, и погорячей, - отвечал Чимаросто, - ничего иного у вашего преосвященства я не прошу". Выслушав столь чудную просьбу, папа немало ей подивился и вдосталь посмеялся. Но Чимаросто упорно стоял на своём и умолял о даровании ему этой милости.
131
...родом немец... - Страпарола, надо думать, ошибся: Лев X был сыном Лоренцо Медичи и родился во Флоренции. "Родом немец" был Лев IX, папа с 1049 по 1055 г., или Адриан VI (1522-1523), родом голландец.
132
...вы из Ноны, а я из Компьеты. - Нона - название одного из разделов католического богослужения; этот раздел приходится на время около полудня; компьета (повечерие) - последний раздел католического богослужения после вечерни.