Подъехав поближе, он увидел, что большая часть хижин и домиков превратились в дымящиеся, обугленные руины. Апачи, по всей видимости, разобрали часть творений Билли, обложив полученной древесиной основание парового котла. Судя по размерам куч пепла, жар от пламени, несмотря на февральскую стужу, был похлеще, чем в преисподней.
Опершись на луку седла, Рафи уставился на дверцу, которую Билл врезал в стену парового котла. Из отверстий для труб и датчиков страшно воняло жженой плотью и тленом. Рафи захотелось умчаться прочь, но он спешился и попытался открыть дверцу. С некоторым облегчением он обнаружил, что Билл заперся изнутри. Рафи со всей силы ударил по котлу.
— Билл, старый ты дурень… Ну что же ты наделал! Я тебя теперь даже похоронить не смогу. — Рафи сделал шаг назад и окинул взглядом паровой котел. — Хотя с другой стороны, лучшего склепа и не придумаешь. Простоит до второго пришествия.
Он снял шляпу, стараясь дышать ртом, чтобы не чувствовать жуткого запаха. При этом Рафи пытался прогнать мысли о том, как мучился Билл в свои последние минуты.
— Мне с тобой было весело, Билл. Лучшего и нельзя ожидать от друга. — Он склонил голову и произнес слова, которые так часто слышал за свою жизнь: — Мы предаем его тело земле. Земля к земле, пепел к пеплу, прах к праху, в надежде на воскресение к жизни вечной…
«Пепел к пеплу…» В случае с Биллом эти слова были как нельзя к месту.
Порыв ветра подхватил золу и закружил у ног Рафи. Он вспомнил, как Лозен и Пандора возвращали ему тело Авессалома. Лица девушек тоже были перемазаны золой. Апачи верили, что она отпугивает призраков. Об этом много лет назад Рафи узнал от своей возлюбленной из племени навахо. На миг Коллинзу показалось, что у его ног кружится пепел Билла, хотя он знал, что останки друга покоятся внутри парового котла. Так, по крайней мере, полагал Рафи. Что еще могло там находиться, распространяя смрад на всю округу?
Новый порыв ветра подхватил очередную горсть пепла, швырнув его в Рафи, и он с непоколебимой уверенностью почувствовал: дух Билла где-то рядом. Призрак, желая удержать друга, цепляется за него, уговаривая остаться, а то и почитать ему «Ромео и Джульетту». Рафи водрузил шляпу на голову и затянул завязки под подбородком. Поправив томик Шекспира за поясом, он со всем почтением к покойному двинулся обратно к Рыжему.
ГЛАВА 29
ЮЖНЫЙ НЕУЮТ
Тусон никогда нельзя было назвать тихим и спокойным городишком, но после того как армия ушла на восток сражаться с мятежниками-южанами, на улицах и в домах воцарилась атмосфера отчаяния, наводящая на мысли о библейском Судном дне. Однако Рафи не удивился, когда, едва миновав в ворота в глинобитной стене вокруг города, обнаружил, что в Тусоне праздник.
Флаги конфедератов, сшитые на скорую руку из косынок, старых мундиров и мешков из-под муки, реяли на февральском ветру. Большая часть обитателей Тусона, крича и улюлюкая, собралась на главной улице. Некоторые из них, поднимая клубы пыли, отплясывали джигу под аккомпанемент банджо, игравшего нечто среднее между «Махну к моей Лу» и «Старой дубовой бадьей»[71].
— По всей видимости, народ с нетерпением ждет «южного уюта»[72], — сообщил Рафи Рыжему. Конь, будто в знак согласия, тряхнул ушами.
Однако вряд ли такой «уют» пришелся бы жителям Тусона по вкусу. У него имелись руки, ноги и гнилые зубы, а еще он славился отвратительным поведением: к городу направлялись части конфедератов, состоявшие, с точки зрения Рафи, из редких отбросов общества.
Люди в здравом уме давно уже бежали из Тусона. Остались в основном южане, причем те, кто был не в ладах с законом.
Жители Тусона всегда активно поддержи вали идеи сепаратистов. Впрочем, даже те, кто не особо симпатизировал идеалам южан, были готовы, невзирая на политические убеждения и взгляды, с распростертыми объятиями встретить солдат белой расы.
Рафи направился на центральную площадь — именно там располагалось новое заведение Сары Боумен, по-прежнему именовавшееся «Американским домом». У входа на ящике возвышался мужчина, вокруг него собралась небольшая толпа. Незнакомец выставил длинный узловатый палец, в котором, кажется, суставов было больше положенного, и показал им на Рафи.
72
Обыгрывается название знаменитого ликера