Вызывающий Смех, не обращая ни на кого внимания, со всех ног кинулся в стойбище бабушки и дедушки. Вскоре оттуда раздался его скорбный вой, к которому, откинув голову, присоединилась и Пачи. Лозен бросилась в сторону тропы, что вела в пещеру. Дождь кончился, и в небе над утесом кружили стервятники.
Цепляясь за камни и кустарник, девушка со скоростью ветра взлетела по крутому склону. Перепрыгнув через валун, преграждавший ей путь, она едва не наступила на руку Ворчливого. Он был мертв. Кто-то успел снять с его головы скальп. Рядом лежал Койот, конь Викторио.
Все то время, пока Лозен карабкалась по склону, она то молилась Дарителю Жизни, то торговалась с ним. Девушка не обращала внимания на ссадины и царапины, которые оставляли у нее на руках и ногах острые камни и шипы кустарника. Стоило ей добраться до самого верха, как в ноздри ударил смрад. Солнце пробилось сквозь тучи, высветив тела, распростертые в пещере. У большинства на головах вместо волос зияли кровавые раны.
Зачерпнув из очага золу, Лозен принялась посыпать ею тела, медленно смещаясь в глубь пещеры. Бабушку она отыскала вместе с ее подругой Черепахой. Старухи лежали обнявшись, будто погрузились в крепкий сон. С них тоже сняли скальпы. Лозен уселась рядом с Бабушкой и принялась раскачиваться взад-вперед, силясь сдержать скорбь, но тщетно. Вскинув голову к небу, скрытому от нее потолком пещеры, она зажмурилась и завыла.
Рафи пытался не отставать от Лозен и остальных, но вскоре апачи пропали за очередным изгибом тропы, что вела в гору, предоставив бледнолицего самому себе — мол, карабкайся вверх сам, как знаешь. Прошло не так уж много времени, прежде чем он услышал, как заголосила Лозен. Девушка, должно быть, обнаружила нечто ужасное. Кого убили охотники за скальпами? Ее мать? Отца? Бабушку? Новоявленную родню Цезаря?
Вскоре к завываниям Лозен присоединились и мужские голоса, что озадачило Рафи. Он даже не думал, что мужчины-апачи способны подобным образом выражать свои чувства.
Коллинз почти добрался до самой вершины гребня, когда путь ему преградил Чато. Уперев руки в боки и поставив ногу на валуи, апач, полыхнув взглядом, посмотрел вниз, на Рафи, и произнес на испанском:
— Тетушка Лозен велела оставить тебя в живых. Она сказала так: «Уходи, Волосатая Нога. Уходи. Пронто[96]».
Развернувшись, Рафи начал спускаться. Чтобы удержать равновесие, ему приходилось откланяться назад, а пальцы ног из-за крутизны склона больно упирались в кончики сапог. Волосы на затылке стояли дыбом. Коллинз решил, что Чато не станет тратить на него пулю; скорее всего, воин бросится на него сверху и проломит голову грозной дубинкой, которую Рафи приметил у него на поясе.
Добравшись до подножия склона, Рафи с облегчением вздохнул. Вскоре он отыскал Цезаря и Вызывающего Смех. Они завернули тела в одеяла и закрепили их на спине мула. Для этого пришлось снять груз с подарками, который теперь лежал прямо посередине площадки для танцев, прикрытый непромокаемым пончо.
— Это дед и бабка моего зятя, — кивнул Цезарь на трупы. — Думаю, тут орудовали подонки, обосновавшиеся неподалеку от форта. Зять говорит, они перебили и стариков наверху в пещере. А еще он сказал, что там укрывалась бабушка Лозен.
— Нам надо ехать, — глухо промолвил Рафи.
— Я помогу с похоронами.
— Пойми, нас могут убить, когда остальные спустятся с утеса и увидят, что мы еще здесь.
Вызывающий Смех пристально вслушивался в их беседу, силясь понять, о чем говорят бледнолицые.
— Он мне родня, — кивнул Цезарь на апача. — Я не могу его вот так здесь бросить. — Негр взял под уздцы мула и свою серую лошадь.
Поняв, что Цезарь решил остаться, Вызывающий Смех вырвал у него из руки поводья.
— Вайя![97] — Он показал на тропу, что вела к утесу. — Вайя! — повторил апач и провел ребром ладони по горлу — жест, во все времена и во всех культурах означающий неминуемую смерть.
Рафи сунул руку в карман и, вытащив оттуда крошечные носочки, протянул их Вызывающему Смех со словами:
— Пара ла нинъя де Мария Мендес[98].
Щенков придется забрать с собой. Не время оставлять апачам в подарок животных, которые, по их поверью, приносят несчастье.
Вызывающий Смех взял носки, сунул их за отворот мокасина, а затем, резко повернувшись, повел мула прочь.
ГЛАВА 43
ВЕРОЛОМНЫЕ ТВАРИ
Рафи застыл перед дверью кабинета сержанта-интенданта. Коллинз был взбешен, но знал, что предстоящий разговор его изрядно повеселит. Порой ему начинало казаться, что Всевышний не лишен чувства юмора.