Рафи так и подмывало задать давно мучивший его вопрос. К чему постоянно подвергать свою жизнь опасности? Ради чего? Неужели оно того стоит? Однако Коллинз знал, что спрашивать об этом глупо. Раз они с Джоном Фелмером здесь, а не где-то еще, — значит, ответ утвердительный. Оно того стоит.
— Говорят, апачи украли ящик лекарств.
— «Доктор Ворм гезундхайт биттерс», — Фелмер произнес название лечебной настойки с безупречным немецким выговором, словно стальным засовом лязгнул. — Перепились им и крепко захмелели. Когда лейтенант Кашинг пошел за ними в погоню, я вызвался вместе с ним — следопытом. Судя по всему, налетчики еле ноги переставляли. А еще они по дороге стреляли по кактусам, словно по куропаткам. Некоторые даже падали на кактусы. Занятное, надо полагать, было зрелище.
Около семи часов Фелмер с Рафи добрались до форта, названного в честь нынешнего президента Грантом. На сучковатом флагштоке тряпкой болтался флаг. Собаки грызлись из-за места в тени. Эмерсона Уитмана удалось обнаружить в офицерской столовой — лейтенант завтракал. С аппетитом поглощая яичницу с ветчиной и печенье, лейтенант сетовал на проволочки начальства в Лос-Анджелесе. Рафи же прекрасно понимал, отчего донесений и рапортов Уитмана словно не замечают. Жителям Аризоны очень не нравилась мысль о том, что у них поселится еще одна толпа апачей, которую вдобавок ко всему придется кормить. Если затея Уитмана сработает, слава достанется начальству. Если же нет — будет кого обвинить в провале.
В столовую влетел гонец. Он тяжело дышал.
— Сэр, — произнес он, — сюда движется толпа из Тусона.
У них винтовки Шарпа и Спенсера из арсенала губернатора Сэффорда.
— Сколько их? — Уитман вскочил так резко, что стул, на котором он сидел, с грохотом упал на пол.
— С сотню индейцев папаго, сорок восемь мексиканцев и шестеро белых.
— О господи, — ахнул Уитман, — господи боже!
Аккуратно ступая среди обломков перевернутых корзин, изорванных одеял, одежды и безжизненных тел, Рафи искал ноги ребенка. Ему казалось, что он просто обязан найти их — хоронить детский трупик без ног нельзя. Он отыскал их у горящего жилища, подобрал и аккуратно приложил обратно к тельцу, к тем местам, где их обрубили.
Все жилища полыхали, но дым от пожаров не скрывал кошмарную картину, а лишь делал ее еще ужаснее. Скорее всего, погромщики ворвались в лагерь с первыми пташками, когда обитатели резервации еще спали. Повсюду лежали распростертые тела женщин и детей. Мужчины, скорее всего, были на охоте.
Папаго своих жертв резали и забивали палицами, ударами обезображивая им лица, чтобы покойники попадали на тот свет изуродованными. Впрочем, они калечили несчастных и другими способами, насколько им позволяла фантазия. Налетчики умертвили даже собак — очень много собак.
Жена Фелмера лежала навзничь с раздвинутыми ногами и задранными до самой головы юбками. Онемевший, с посеревшим лицом, Фелмер аккуратно одернул на Мэри одежду. Лицо женщины было размозжено ударом дубинки, и кузнец прикрыл его сюртуком. Завернув тело в одеяло, он поднял его — осторожно, словно спящего ребенка, — и положил на лошадь. Взяв коня под уздцы, кузнец, не замечая никого вокруг, пошел прочь.
Лейтенант Уитман с красными от слез глазами протянул Рафи лопату. Затем офицер достал из кармана платок, высморкался и отправился отдать солдатам приказ приступить к похоронам. Он распорядился собрать трупы и сложить их в кучу на площадке для танцев в центре деревни. У лейтенанта явно имелся богатый опыт погребения большого количества тел, видимо полученный после боен при Геттисберге, Энтитеме и Атланте[104].
Рафи остановил его, сказав, что солдаты могут начинать рыть могилы, но тела лучше пока не трогать: если их оставить там, где индейцев настигла смерть, родственникам будет легче их опознать. Ну а если Эскиминзин и его воины не вернутся до завтрашнего дня, прежде чем запах тлена станет невыносимым, пусть уж солдаты хоронят павших. Из ста двадцати пяти трупов лишь восемь принадлежало мужчинам.
Через некоторое время с ротой солдат прибыл лейтенант Говард Кашинг. С ним приехал сержант Джон Мотт. Рафи был рад видеть сержанта, которого знал уже десять лет — со времен конфликта между лейтенантом Бэскомом и Кочисом.
Говард Кашинг всего лишь год назад прибыл в здешние края, но уже успел изъездить их вдоль и поперек, охотясь на апачей, которых безжалостно убивал. Вместе с братьями он успел прекрасно проявить себя в ходе Гражданской войны, о чем не упускал возможности упомянуть. Когда война подошла к концу, Кашинг собрал вещички и отправился на запад, чтобы и дальше заниматься тем, что у него лучше всего получалось, — убивать врагов. Ну а кто именно будет врагом, его волновало мало. Начальство отдало лейтенанту весьма обтекаемый приказ не давать апачам продыху, чем Кашинг не без удовольствия и занимался.