Цезарь заключил Рафи в объятия, и Коллинз, несмотря на смущение, обнял друга в ответ. Они никогда не обнимались друг с другом прежде, до того, как стали наведываться в лагерь апачей.
— Что, отправил Рыжего на покой? — Цезарь кивнул на гнедого мерина Рафи.
— Он погиб. В Медвежьем Ключе. — Воспоминания о Рыжем до сих пор причиняли боль. Рафи кашлянул, чтобы Цезарь не заметил, как дрогнул у него голос.
— Получается, ты своими глазами видел, как Волчара прикончил Кашинга?
— Видел.
Мэтти дернула Цезаря за куртку, чтобы тот сел обратно на табурет. На Рафи женщина смотрела с подозрением, чуть ли не враждебно. Рафи знал, о чем она думает: приехал забрать моего Цезаря с собой на верную смерть. Она была права, но лишь отчасти.
Рафи достал из седельной сумки сверток из чистой мешковины, перехваченный бечевкой. Женщина развязала бечевку и ахнула при виде красного шерстяного платка-шали с длинной бахромой — такие обычно носили мексиканки.
— Внутри еще кое-что есть, — улыбнулся Рафи.
Развернув шаль, Мэтти обнаружила пару крошечных носочков, шапочку и рукавички, связанные из старого шерстяного армейского мундира, который Рафи с таким трудом распустил. Коллинз не стал уточнять, что мундир принадлежал солдату, погибшему в Медвежьем Ключе. Некоторые усмотрели бы в этом дурное знамение, но Рафи считал, что своим трудом дал старой вещи новую жизнь, сняв с нее тем самым клеймо смерти.
Мэтти улыбнулась Рафи, сверкнув огромными черными глазами, и прижала к себе подарки. Руки у нее были загрубевшие и крупные, словно у мужчины, но при этом с длинными изящными пальцами. Женщина протянула гостинцы вперед, чтобы их смог увидеть Цезарь.
— Как мило с твоей стороны. Рафи Спасибо тебе огромное, — поблагодарил тот друга.
— Не за что.
— А меня научишь вязать, масса Коллинз? — спросила Мэтти.
Рафи удивился, что ее не научили вязать, когда она была служанкой, но потом понял: хозяйка, скорее всего, предпочитала нагружать ее только тяжелой грязной работой. Госпожа и на пушечный выстрел не подпустила бы чернокожую красавицу к мужу и сыну-лейтенанту, который и привез Мэтти сюда.
— Думаю, да, — кивнул Рафи. — Тут нет ничего сложного.
Рафи протянул Цезарю стопку «Старателя» — газеты, выходившей в Прескотте. Номер сверху пачки, увидевший свет в апреле 1871 года, был самым свежим. На первой полосе чернел ликующий заголовок: «Убито восемь индейцев», а чуть ниже шрифтом поменьше значилось: «Захвачено 117 женщин и детей». Цезарь принялся листать газеты и читать вслух, покуда Мэтти расчесывала его упрямые кудри, проверяя, где она подстригла их неровно. Подровняв прическу, она стряхнула с плеч мужа волосы краем передника. Когда Мэтти закончила, Цезарь встал и предложил Рафи табурет, но Коллинз предпочел остаться на ногах.
— Пойду поставлю воду для кофе. — С этими словами Мэтти, взяв шаль и детские вещи, удалилась в дом. Рафи решил воспользоваться ее отсутствием и поведать другу, ради чего он, собственно, приехал.
Прежде чем он успел раскрыть рот, гнедой мерин свесил голову за ворота, прихватил ртом задвижку, оттолкнул ее в сторону и, стуча копытами, направился к Рафи.
— Ты только погляди, каков хитрец! — всплеснул руками Цезарь.
— Он научился этому фокусу у Рыжего. — Рафи кинул взгляд на друга. — Тебе удалось найти постоянную работу?
— Ну, пока хватаюсь за то и за это. — Цезарь махнул рукой. — И на копях работаю, и грузы вожу для властей.
— Слушай, Цезарь, армейское начальство наконец прислало подходящего человека.
— Подходящего для чего? Чтобы половчей убивать индейцев?
— Чтобы договориться с ними о мире.
— Насколько я понимаю, ты говоришь о генерале Круке[105]? — выгнул Цезарь бровь.
— Чудо что за человек. — Рафи никогда не встречал таких офицеров, как Крук. — Похоже, кто-то заронил в головы вашингтонского начальства крупицы здравого смысла. В кои-то веки прислали сюда вменяемого, компетентного генерала. Он настоял на том, чтобы управление краем перевели из Лос-Анджелеса обратно в Тусон, где ему и место.
105
Джордж Крук (1828–1890) — кадровый офицер армии США, выпускник академии Вест-Пойнт, участник Гражданской войны и индейских войн.