Рафи узнал возницу первого фургона:
— Привет, Большеротый, как поживают твои родные?
— Мои родные поживают неплохо, Волосатая Нога, да вот мать жены захворала, — устало ответил апач. — Надеюсь, что к нам в лагерь как-нибудь наведается ди-йин попеть над нею заговоры. — Он кивнул на Лозен.
Шаманка всем видом показала, что непременно подумает над этим предложением.
— Фургоны оставьте здесь, — приказал Викторио. — Мы не собираемся причинять вам зла.
Возницы послушно слезли с облучков и, загребая ногами дорожную пыль, двинулись в обратном направлении. При Джоне Кламе Викторио успел побывать членом суда племен и поэтому немного разбирался в тонкостях правосудия бледнолицых.
— Если кто заикнется о Волосатой Ноге на совете бледнолицых, то очень об этом пожалеет! — крикнул он в спины возницам. О себе вождь не беспокоился. Викторио знал, что ничего хорошего за ограбление каравана его не ждет, но его это не волновало. Он окинул оценивающим взглядом фургоны со сложенными в них товарами и мулов, застывших посреди дороги. — Надо убрать это все отсюда, пока никого нет.
— Можем отогнать караван к тому арройо[111]. — Рафи оглянулся на дорогу. — Там нас никто не увидит. Осмотрим груз и отберем нужное. Советую взять только то, что принадлежит вам по праву, а караванных мулов оставить.
— Эндку, — согласился Викторио.
— Ты знаешь, как управлять упряжью мулов?
— Нет.
— Мы можем научиться, — подала голос Лозен.
— Не сомневаюсь.
Рафи поручил Вызывающему Смех увести спрятанных мулов. Викторио и Мангасу предстояло отогнать второй фургон, тогда как первый взял на себя сам Коллинз. Лозен при желании могла поехать с ним. Он показал Викторио, где располагаются тормоза, объяснил, как держать поводья, и преподал краткий урок по обращению с кнутом. Первый фургон он намеревался отогнать лично, но, взобравшись на облучок, обнаружил, что Лозен уже держит поводья в руках.
В отчаянии Рафи замотал головой: ему не хотелось тратить лишнее время, повторяя наставления заново. К его удивлению, Лозен все схватывала на лету. Она усвоила премудрости профессии в мгновение ока и дернула поводьями с уверенностью человека, занимавшегося извозом всю свою жизнь. Фургон качнулся и тронулся с места.
— Ну, Чидин Алъчизе, Маленький Чертенок, — она покосилась на Рафи, — теперь ты апач-отступник. Нравится?
Коллинз откинул голову и расхохотался. Они болтали и шутили всю дорогу до арройо, где им предстояло разобрать груз. Рафи уже и не помнил, когда в последний раз был так счастлив.
Когда через несколько дней Хэрри Харт пригласил Рафи к себе в контору, Коллинзу сразу стало ясно, о чем пойдет разговор. Харт закатил такой скандал, что на его фоне все разносы Джона Клама выглядели не страшнее бури в стакане воды. Брызгая слюной, агент орал, что Рафи больше не получит ни одного государственного контракта — уж он-то, Харт, об этом позаботится.
— А когда я докажу, что ты замешан в краже казенного имущества, отправишься в тюрьму, где и сгниешь!
Рафи с улыбкой положил на стол подарок Викторио — боевую палицу. Харт посмотрел на нее с выражением, которое Коллинз в схожих обстоятельствах уже неоднократно видел в глазах других представителей властей. Этого взгляда он ждал с предвкушением. Харт уставился на дубину, словно перед ним на столе разлеглась гремучая змея. Агент побелел как полотно.
— Если еще хоть один фургон снова собьется с дороги и случайно заедет в лапы твоим дружкам из Тусона… — Рафи по-волчьи оскалился. — Кое-кто об этом чертовски пожалеет.
Продолжая хищно улыбаться, Коллинз вышел. Угрозы Харта его не трогали. За тридцать лет работы он пережил неисчислимое множество военных и гражданских чиновников, губернаторов, комиссаров, порученцев, заведующих, агентов по связям с индейцами и прочих бюрократов самых разных калибров и мастей. Переживет и этого — Рафи в этом не сомневался. Ну а у Викторио с Лозен теперь имелись припасы, и их они могли рвануть отсюда закусив удила. Удерживало их тут лишь одно: отсутствие лошадей.
У племени Белогорья куча лошадей находилась на свободном выпасе. От Смертельного Выстрела Рафи узнал, что у Лозен есть прозвище Тли-инь-ихнэ, что означало Конокрадка. Увести коней у соседей будет для нее плевым делом.
Рафи решил не спускать глаз со своего гнедого и даже брать его с собой, когда приспичит отлучиться по нужде.
ГЛАВА 53
ИЗ ОГНЯ ДА В ПОЛЫМЯ
Когда Викторио и Лозен вернулись с совета, они обнаружили у костра Колченогого, который потягивал самокрутку и грел распухшие ноющие суставы. На голове шамана красовался блестящий оловянный горшок, из-за пояса торчала рукоять новенького топорика, а с лица не сходила блаженная улыбка. Колченогий встал, отчего колени и лодыжки у него захрустели — звук напоминал щелчки далеких оружейных выстрелов.