— Рафи, что я мог сделать? Мальчик был болен, как я мог не дать ему одеяло?
— Так поступил бы на твоем месте любой приличный человек. — Рафи не стал говорить, что ни Ветка Кукурузы, ни ее мать, ни маленький Истээ не пережили жуткой студеной зимы в Сан-Карлосе. Цезарю и так предстояла сегодня не самая приятная процедура, так зачем еще больше расстраивать друга? Рафи положил руки ему на плечи и посмотрел в карие глаза: — А теперь слушай, шик ’иен, брат мой. Тебе сейчас будет очень тяжело, но надолго это не затянется. Плевать, что там будут делать и что говорить про тебя… Помни главное: когда все это закончится, ты отправишься со своей семьей домой к себе на ферму и совесть у тебя будет чиста. Ты ведь это и сам прекрасно понимаешь, так?
— Понимаю, — эхом отозвался Цезарь.
— Мэтти с детьми ничего не увидят, но я буду рядом. Помни, большая часть народа на твоей стороне. А когда следствие докажет, что солдаты погибли по вине Хукера, с ним сделают то же самое, что и с тобой. Пусть это станет для тебя утешением.
Прибыл караул из шести рядовых. Они окружили Цезаря, и он, звеня кандалами, вышел. Хукер согнал на плац всех солдат, которые в данный момент находились в форте, — в общей сложности человек восемьдесят. Не без облегчения Рафи увидел, что кузнеца среди них нет. Хукер грозился заклеймить Цезаря, но, видимо, передумал, догадавшись, что клеймение на глазах солдат, совсем недавно являвшихся рабами, грозит неминуемым бунтом.
Когда Цезаря поставили перед строем рядовых, капитан Хукер жестом приказал снять кандалы. Затем негр встал на колени, и цирюльник принялся брить ему голову. Стояла такая тишина, что Рафи слышал, как скрипит сухое лезвие бритвы о кожу. Сыпались на землю густые кудри.
Когда цирюльник закончил, Цезарь встал, чтобы Хукер мог сорвать у него с рукава желтые нашивки, а с мундира — латунные пуговицы. И то, и другое Мэтти пришила на совесть. Цезарь неподвижно стоял с каменным лицом, пока капитан все сильнее дергал за пуговицы. Тщетно. Наконец Хукер сдался и взялся за нож. Среди солдат послышались смешки, а лицо вояки налилось кровью.
— Скоро, капитан, и тебя под зад ногой вышибут из армии. Посмотрим, как тебе это понравится! — крикнул кто-то из дальних рядов.
— Сукин сын, — достаточно громко процедил сквозь зубы еще один.
Цезарь вскинул голову и бросил на солдат строгий взгляд.
Оркестр, состоящий из горниста, флейтиста и барабанщика, заиграл «Марш мерзавца»[115]. Конвой из шести человек повел Цезаря вдоль строя. В конце последнего ряда солдат, на краю плаца его ждал с конями Рафи. Цезарь запрыгнул в седло, и два друга поехали прочь.
ГЛАВА 55
МУЛ ПО КЛИЧКЕ МАЛЯРИЯ
Лозен, Викторио и Колченогий, опустив взгляды, наблюдали за людьми, находившимися внизу, в каньоне. Члены отряда украсили уздечки пестрой пряжей и заячьим мехом. За исключением кожаных гамашей и мокасин, одежда на них была мексиканского или американского покроя: рубахи, жилеты и пиджаки. Голову одного венчал цилиндр, другого — шляпа-котелок.
Мужчины с надменным видом сидели на изможденных низкорослых лошадках. В ожидании знака, что их заметили, один достал книгу и вырвал из нее пару страниц, после чего все принялись сворачивать из них самокрутки. Другой спешился, достал палочку для добывания огня, сухой мох и развел небольшой костерок. Мужчины склонились к пламени, чтобы раскурить самокрутки. Еще один открыл выцветший розовый зонтик, укрываясь от солнца.
— Это не апачи, — промолвил Колченогий.
— Это команчи. — Викторио махнул рукой Уа-син-тону и Освобождающему, чтобы те спустились в каньон и проводили гостей до лагеря.
Видать, не туда свернули у Рио-Браво, — заметил Колченогий.
— Уснешь с липанами, проснешься с команчами, — буркнула Лозен.
Колченогий расхохотался в голос. Даже Викторио усмехнулся. Группа апачей, называвших себя липанами[116], пришла к Викторио и попросила разрешения присоединиться к нему. Липаны проживали в крае, примыкавшем к землям команчей на востоке, и редко ладили с Красными Красками. С команчами они тоже враждовали, но теперь, видимо, поняли, что у всех индейцев появился куда более опасный враг.
Возможно, именно липаны поведали команчам о войне, которую Викторио вел с бледнолицыми. Не исключено, что команчи получили весть об этой войне от солдат в форте Силл, куда им пришлось переехать по требованию армейских чинов. Если незнакомцы были из тех, кто отказался переселяться в Оклахому, то они могли узнать о Викторио от команчеро. Так или иначе, прослышав о делах вождя, команчи совершили то, что доселе не удавалось американской армии и ее следопытам: им удалось отыскать Викторио.
115
«Марш мерзавца» — музыкальная композиция, исполнявшаяся в английских, американских и канадских войсках при наказании провинившихся солдат и матросов.
116
В данном случае автор допускает ошибку. Сами апачи-липанм назыаали себя «наижаи» — т. е. «наши, свои».