Лозен расстелила одеяло, и беременная встала на него на колени, упершись руками в скалу. Шаманка принялась массировать Племяннице живот, а та начала тужиться. Наконец появилась головка ребенка. Лозен подхватила младенца и опустила на одеяло, после чего ножом перерезала пуповину и перевязала ее. Оторвав кусок от своего одеяла, она завернула в него новорожденную девочку и понесла к реке обмыть.
Лозен кинула пыльцу на четыре стороны света, а потом, прижав ребенка к себе, пропела заговоры на крепкое здоровье и долгую жизнь. Закончив, она отдала новорожденную Племяннице, чтобы та ее покормила, а сама прополоскала одеяло, на котором происходили роды, и повесила его сушиться на кусте. Завернув в тряпицу пуповину и плаценту, Лозен закопала их под мескитовым деревом: как месктитовое дерево каждый год обновляется и кормит людей плодами, так и дитя вырастет и станет кормить свою родню.
Присев на бережке, Лозен принялась размышлять над тем, как поступить дальше. Запасов муки и вяленой оленины им с Племянницей хватит на три дня. Да, по дороге они могут добывать еду, но сейчас Племяннице потребуется больше плодов кактуса и ягод, ведь ей нужно кормить ребенка.
Лозен двинулась на разведку вдоль реки. Она шла, пока не наткнулась на звериную тропу. Женщина улеглась на валун, выступавший над тропой, и принялась ждать. Когда показались лонгхорны[118], явившиеся на водопой, Лозен разглядывала стадо, пока наконец не выбрала самую толстую корову. Когда та проходила мимо камня, на котором притаилась Лозен, женщина прыгнула животному на спину, плотно обхватив бока ногами, а рукой — шею. Корова попятилась и закрутилась, силясь стряхнуть наездницу, но Лозен ловко всадила ей кинжал через ухо прямо в мозг.
Сперва Лозен вскрыла животному брюхо и вырезала желудок — будет в чем возить с собой воду. Затем шаманка сняла часть шкуры и настрогала туда мяса — столько, сколько они с Племянницей смогут увезти. Пока длинные полоски говядины, развешанные на ветках кустов, вялились на жарком солнце, Племянница с Лозен сняли остатки шкуры и, как смогли, выдубили ее. Когда она высохла, женщины нарезали из нее кусочки, чтобы починить мокасины. Напевая под нос заговоры и молитвы, Лозен изготовила колыбель, пустив в дело побеги ивы, одеяло и ремни из шкуры.
Скрестив ноги, Лозен села напротив Племянницы и принялась смотреть, как та кормит ребенка в тени пало-верде.
— Я видела, что ниже по течению встали лагерем мексиканские солдаты. Переплыву через реку и уведу у них коня.
Племянница всеми силами попыталась скрыть смятение: — И надолго ты меня оставишь?
— Должна вернуться к утру. Даже если мексиканцы пустятся в погоню, они не станут перебираться за мной на эту сторону реки.
Лозен положила ладонь на крошечное плечико девочки. Другой рукой она погладила Племянницу по голове. Затем положила карабин, патроны и свою порцию провизии к нехитрому скарбу Племянницы. Со своим «мужем», карабином ши-и, ей было особенно тягостно разлучаться.
— Если со мной что-то случится, возьмешь винтовку и пойдешь на северо-восток. Следи, чтоб восходящее солнце было справа от тебя.
ГЛАВА 58
ВСТРЕЧИ
На расстоянии дня пути верхом от высоких холмов Трес-Кастильос Кайтеннай повел отряд добывать патроны. Еще одну группу воинов возглавил Чато — они отправлялись на охоту, поскольку запасы мяса подходили к концу. Остальные пятьдесят три бойца Колченогий и Викторио разделили между собой.
Три сотни женщин и детей терпеливо ждали, когда проедет Викторио с воинами, занимающий позицию в авангарде. Отряд Колченогого последовал за ними. Глазастая направила свою серую, как холодное осеннее утро, лошадь в арьергард, пристраиваясь к самому концу колонны. Ее племянница Мудрая и двоюродный брат Кайвайклы, девятилетний Сики, пустили своих коней рядом с ней. За спиной Мудрой в люльке покачивалась сестренка Кайвайклы.
Колченогий повесил над колыбелью ожерелье из кусочков оленьих берцовых костей. Кайвайкла, сидевший за спиной у бабушки, слышал, как весело постукивают костяшки ожерелья. Мальчик зарылся лицом в одеяло, накинутое на плечи Глазастой, и быстро уснул, убаюканный мерным покачиванием в седле и знакомым ароматом дыма, исходящим от бабушки.
В свете закатного солнца процессия обогнула холм, и проснувшийся Кайвайкла понял, почему Викторио решил встать лагерем именно здесь. Со скалистой террасы открывался вид на поросшую травой равнину и озеро. Мужчины спешились, и юноши-пастухи повели лошадей к воде.
118
Порода крупного рогатого скота с длинными рогами, ведущая происхождение от первых коров, привезенных испанскими колонистами в Новый Свет.