Зевающий мчался так быстро, что едва не сбил с ног первого пехотинца. Он полоснул солдата кинжалом по горлу, и индейца окатило струей крови. Зевающий выхватил из слабеющих рук ружье, прежде чем мексиканец успел упасть. Наклонившись над телом, он сорвал с него мешочек с пулями и пороховницу. Воздев добычу над головой, Зевающий бросился назад, швырнул трофеи одному из воинов, после чего развернулся и снова ринулся в бой.
Сражался он как одержимый. Его действительно не брали ни пули, ни даже пики. Бросаясь на очередного солдата, он быстро его одолевал и, оставив распростершийся на земле труп, сразу же нападал на следующую жертву. Все чаще и чаще стали звучать мольбы солдат, обращенные к их святому покровителю: «Ай, Херонимо! Куйдадо!»[32]
Апачи не знали, что значит слово Херонимо, но подхватили клич. Зевающий заразил соратников своей безумной отвагой. Все больше и больше противников вступало в схватку. Завязался настоящий бой.
Утренняя Звезда, Локо, Колченогий и другие воины из племени Теплых Ключей укрылись за водостоком и открыли огонь по ближайшим солдатам. Мексиканцы метались в клубах порохового дыма; их силуэты напоминали призраков.
Утренняя Звезда подскакивал то к одному воину, то к другому, ободряя друзей. Всякий раз, когда он показывался, мексиканцы начинали кричать: «Викторио!» На испанском это слово служит не только победным кличем, но и способом подбодрить друг друга. Впрочем, Утренняя Звезда не знал, что имеют в виду солдаты, да и сейчас ему было совершенно на это наплевать.
По мере того как солнце все выше взбиралось по небосклону, усиливалась и жара, становясь все нещадней. Не обращая внимания на крики противников, Утренняя Звезда присел на корточки в тени креозотового куста и смочил пересохшие губы последними каплями воды из бурдюка, сделанного из коровьего желудка. Между тем ружейный ©топь стая стихать: у солдат кончались пули и порох.
Зевающий и двое его бойцов тоже израсходовали стрелы и поломали копья. Теперь они сражались кинжалами и кулаками. Когда к ним на помощь рванулся Пловец, Утренняя Звезда крикнул ему, чтобы тот вернулся. Пустое! Парень будто бы не услышал его.
Пятеро солдат, стреляя на бегу, бросились на Зевающего и его бойцов. Двое воинов упали, и Зевающий кинулся назад за новым копьем. Пловец развернулся и побежал к деревьям, а один из мексиканцев, вскинув палаш, помчался ему наперерез. Утренняя Звезда потянулся за стрелой и обнаружил, что колчан опустел. Схватив копье, он бросился на помощь к Пловцу, но солдат настиг юношу первым. Клинок, прочертив в воздухе сверкающую дугу, обрушился на голову Пловца, разрубив ее практически надвое.
Утренняя Звезда даже не подумал замедлить бег. В тот самый момент, когда солдат выдернул палаш из раны, Утренняя Звезда вогнал копье в грудь мексиканца с такой силой, что оно пробило его насквозь, выйдя из спины. Солдат уставился на индейца, разинув рот и выпучив глаза.
Утренняя Звезда поскользнулся в луже крови и сероватого мозгового вещества, вывалившегося из разрубленной головы Пловца. Восстановив равновесие, воин взялся за древко копья и надавил на него, вгоняя еще глубже в тело мексиканца. Солдат, будто насаженный на вертел, выгнув спину, повалился навзничь, дергая руками и ногами в жутких судорогах.
Зевающий пронесся мимо Утренней Звезды, задев его плечом. Нагнувшись, он подхватил палаш убитого и принялся размахивать им, оглядываясь в поисках новых врагов. Повсюду валялись трупы мексиканцев. Уцелевшие солдаты, подобрав раненых, кого можно было унести, скрылись в густом подлеске. Апачи кинулись ловить брошенных лошадей и собирать оружие павших.
Утренняя Звезда опустил взгляд на обезображенные останки того, кто некогда был мужем сестры его жены. Как дотащить тело до горной расщелины, где можно будет по-человечески его похоронить? Что сказать сестре жены, которая больше никогда в этом мире не увидит супруга?
Колченогий подошел к нему и встал рядом.
— Из наших погибло трое. Когда мы вернемся, будет пролито много слез.
— Толковый вождь не тратит понапрасну жизни воинов! — Утренняя Звезда был в ярости. Если бы они следовали обычной тактике и заманили мексиканцев в засаду, Пловец, возможно, сейчас был бы жив.