Когда они собрались вместе перед забегом, Викторио велел ей не обращать внимания на других, но это было выше ее сил. «Пусть хотя бы один остановится или упадет!» — мелькнула мысль у нее в голове. В этом случае она не станет так себя презирать, если силы окончательно оставят ее. «Интересно, а у юношей так же ноют мышцы, как и у меня? Им так же жжет легкие раскаленный воздух?» — подумалось ей.
У юношей не было другого выхода. Если кто-нибудь из них откажется бежать, то прослывет лентяем. Мужчины станут насмехаться над ним. Женщины не захотят выходить за такого замуж. Но Лозен ведь никто не заставлял участвовать в забеге. Она вообще не должна тут находиться.
— Ноги тебе друзья, — наставлял ее брат. — Они унесут тебя от опасности. Натирай их мазью каждый день: ногам требуется питание. Твой мозг тоже тебе друг. Он поможет обхитрить врага.
Лозен казалось, что к ногам привязали по тяжеленному камню. Ныл бок в том месте, где о кожу терся кинжал. В глазах плясали мушки, словно жуки-светляки. Лямки мешка больно врезались в плечи.
В Теплых Ключах сейчас хорошо, прохладно. Она могла бы плескаться в озере с Одинокой или сплетничать с женщинами. Она могла бы помогать Тощему объезжать лошадей, которых они приобрели у команчеро[39].
Вместо этого она надела набедренную повязку и белую хлопковую рубаху с поясом, которая сейчас промокла насквозь от пота. Викторио привез эту рубаху из Мексики вместе со своим новым прозвищем и девочкой по имени Мария. После победы под Ариспе Викторио с Локо устроили налет на ферму, откуда забрали зерно, бобы, рубаху и девочку. Соплеменники хотели прикончить фермера, но Викторио возразил, что они убили достаточно мексиканцев и души принявших смерть под Ханосом должны быть довольны.
Викторио рассказал, что фермер был братом Марии. Забрав у него рубашку, индеец оставил дрожащего от страха мужчину среди чахлых побегов кукурузы. Викторио не пришлось объяснять сестре, что она не сможет бежать в одной набедренной повязке, как делали юноши.
Пропитанная потом лента из кожи удерживала вместе волосы, которые доходили девушке до талии. Лозен подвернула верх своих старых мокасин. Еще одна пара лежала в заплечном мешке, который набили камнями, чтобы тяжелее было бежать.
Она подняла взгляд на Говорливого, Мух-в-Похлебке, Большеухого и Чато. Она не могла догнать их, но и не отставала. Викторио неплохо подготовил ее. Он будил сестру до рассвета, после чего сам снова укладывался спать, а она бегала вверх-вниз по склону горы над лагерем. В студеную погоду брат отправлял девушку на реку, чтобы она проламывала лед и сидела в холодной воде.
Говорливый и трое других юношей добрались до подножия горы, вздымающейся над пустыней, и принялись карабкаться по склону. Лозен свернула на запад. За валуном, напоминающим бизона, — именно там, где и сказал Викторио, — начиналась узенькая тропа. Она была круче той, которую выбрали юноши. Когда гора становилась почти отвесной, девушка цеплялась за колючие кустики, росшие на склоне, и подтягивалась на них.
Почти у самой вершины Лозен увидела известняковый выступ — все, как и говорил брат. Между выступом и склоном горы имелся проход. Рассказывая о нем, Викторио придирчиво осмотрел сестру.
— Парни слишком большие, а вот ты пролезешь, — сказал он.
Лозен прижала ладонью одну из своих маленьких грудей, упругих, как плоды кактуса, искренне понадеявшись, что с возрастом они не станут больше. Груди и без того уже казались обузой: мешали бежать и привлекали к себе внимание, которого девушке хотелось бы избежать.
Она сняла заплечный мешок, рубашку и набедренную повязку. Из мешка Лозен извлекла свернутый лист юкки, перехваченный лыком агавы. Развернув лист, она обмакнула пальцы в мазь и натерла ею тело. Затем, подняв мешок и одежду над головой, встала боком и принялась протискиваться через щель. Примерно в середине проход стал таким узким, что Лозен показалось — еще чуть-чуть, и она застрянет.
Интересно, сколько Викторио понадобится времени, чтобы отыскать ее тут? Как он будет ее вытаскивать? Лозен в красках представила себе юношей и друзей брата, наблюдающих за тем, как ее вызволяют из тесного узилища. Это помогло. Подняв вещи повыше, она рванулась дальше, и ей удалось продвинуться — только кожу на спине содрала. Выбравшись наружу, Лозен снова оделась.
Переходя на бег, девушка заметила ранчо в маленьком каньоне у подножия гряды. Дом и примыкающий к нему двор были обычными и не привлекли ее внимание, в отличие от загона за домом. Он был окружен толстой и высокой глинобитной стеной. На ее глазах работники гасиенды отправили в загон не меньше двадцати лошадей. Чтобы закрыть ворота, потребовались усилия четырех человек. Створки были сделаны из дубовых брусьев, окованных железом. Лозен проследила, как один из работников продел в кольца ворот железную цепь и скрепил ее концы замком.