Савита вышла в аллею, щелкая вечерним ридикюлем.
— Хорошо… выглядишь, — выдавил из себя Джагиндер.
На долю секунды Савита замедлила шаг и потупилась.
Остальная родня уже собралась в тени, и каждый погрузился в свои мысли. Маджи беспокоила головная боль Мизинчика, что началась вскоре после поноса, и бабка решила все же вызвать доктора М. М. Айера — пусть пропишет таблетки в обертке из фольги. Туфан стоял у дверцы автомобиля, воинственно скрестив руки: Парвати в конце концов пришла к нему в комнату и, грозно завязав дупатту сзади, чтобы освободить руки, силой его одела. Дхир куксился в своей кремовой курте и коричневой жилетке, а Нимиш углубился в книжку «Снова об Индии».
— А где Мизинчик? — спросил Туфан.
— Нездоровится ей, — ответила Маджи. — Пусть посидит дома.
Во взорах всех четверых вспыхнуло возмущение.
«Так нечестно!» Близнецы понимающе переглянулись. Маджи всегда обходилась с Мизинчиком по-особому.
«Что она затевает?» — холодно подумала Савита, подкрашивая губы.
«Как я сам не додумался?» Джагиндер разозлился, что племянница его объегорила.
— М-м-м, — вдруг сказал он, вынашивая планы побега, — чуть не забыл — мне же надо заскочить на завод.
— Не смей так со мной… — начала Савита дрогнувшим голосом.
— Это ведь в двух шагах от «Таджа», — парировал Джагиндер, — там и встретимся. Какие, на хрен, проблемы?
— Дети, чало[111], садитесь в машину, — велела Маджи.
— Они же тебя ждут, — сказала Савита, и взгляд ее посуровел.
— Аккурат к обеду поспею. А ты пока заболтаешь их…
— Ну и проваливай! — сорвалась на визг Савита.
Потемнев от злости на отца, Нимиш быстро подошел к матери и бережно усадил ее в машину.
Джагиндер наблюдал, как они загружаются в «мерседес»: первой на заднее сиденье — Маджи, за ней — Савита. Дхир и Туфан втиснулись посередке, а Гулу и Нимиш разместились спереди.
Он выиграл. Джагиндер победно потянулся и громко зевнул, прогоняя внезапную слабость. «Черт, черт, черт, — думал он. — Опять напортачил». Как ни старался он быть добрее к Савите, злость все равно пересилила и превратила его в скота.
Джагиндер тихонько взял ключи от «амбассадора» и поехал на завод в Рэти-Бандер вдоль восточного берега, где когда-то черпали из моря песок для строительства.
Его сверкающий автомобиль остановился, кругом вовсю кипела работа. Джагиндеру предложили стул, парасоль и прохладительный напиток. Он с радостью сел, окинул взглядом свою империю. Он унаследовал ее от отца и еще больше укрепил — деловым чутьем и финансовой сметкой.
Вдали виднелся массивный остов списанного корабля: полная грузоподъемность — более пяти тысяч тонн, двадцать пять лет в открытом море, ремонту не подлежит. Целый рой монтеров и слесарей разбирал судно, снимая раскалившиеся на солнце стальные пластины с асбестовым покрытием. На каждую пластину — по работяге, из инструментов — лишь газовая горелка да голые руки.
Носильщики, в одних дхоти[112] да тюрбанах от палящего солнца, таскали на спинах металлолом. Они напоминали муравьев, ползающих по мертвой туше, их босые ноги ступали в такт с ритмичными призывами запевалы. Грузчики складывали железяки в грязные грузовики, ярко разрисованные красным и оранжевым. Металл шел на перепродажу — его переплавят и отольют из него водопроводные трубы, а то и кузов нового «амбассадора».
Многие неквалифицированные работяги жили на окраине завода в шатких лачугах на сваях, среди протекающих бочек, костров и грозных пустырей, что тянулись вдоль берега.
— Все тхик-тхак[113], босс-сахиб?
Джагиндер одобрительно буркнул.
Ну хоть на работе все чин чинарем.
Ведро в ванной
А Мизинчик тем временем мирно спала. Родня уехала, и прислуга вскоре ушла на рынок. Недовольный Кандж поставил на столик тарелку из нержавейки с мунг далом[114] маринованным в лаймовом уксусе, суп с ярко-зелеными ломтиками кабачка джиа и дымящиеся роти. Вернувшись на кухню, он расстелил циновку, чтобы наконец-то вздремнуть. Кандж подсчитал, что до возвращения шумного семейства осталось еще целых три знойных часа в окружении назойливых мух.
Мизинчик проснулась чуть позже и вяло поклевала еду. Затем пересекла зал и остановилась: пальцы ног утонули в густом ковре. Как странно — в комнате, что обычно гудела от шума и гама, царила полная тишина. Мизинчик шагнула в коридор и услыхала хриплый, режущий ухо храп Канджа.
112
Дхоти — традиционный вид мужской одежды: прямоугольная полоса ткани длиной 2–5 метров, которой оборачивают ноги и бедра, а конец пропускают между ног.