— От стыда принцесса решила покончить с собой, — продолжала Мизинчик. — Она сделала петлю из побега мадхави[126] и накинула себе на шею.
В ванной внезапно подул ветерок, словно кто-то с шумом втягивал воздух.
Мизинчик озябла, и легенда вмиг вылетела из головы. Девочка цеплялась за любые слова, персонажей, малейшие подробности, но это не помогало.
Ну и холод.
«Беги! Беги!» — звенело в голове.
Но она крепко ухватилась за деревянный табурет обеими руками.
Больше нельзя убегать.
«Если тебя что-то пугает, нужно посмотреть страху в глаза, — говорила Маджи. — Сила — внутри тебя».
Мизинчик вновь глубоко вдохнула и выпустила облачко пара в морозный воздух. В памяти всплыл образ несчастной принцессы: потупленный взгляд, голова покрыта паллу, нежную кожу стягивает петля — Ратнавали приготовилась к смерти.
— Но царь ее спас, — сказала Мизинчик, представив, как нежно он ее обнимал, умоляя не бросать его. Однако ревнивая жена бросила Ратнавали в темницу, которая внезапно загорелась. Вот и в третий раз Ратнавали попрощалась с жизнью: сначала она должна была погибнуть от воды, затем от земли и, наконец, от огня. Но, словно по волшебству, адский огонь с шипением угас, и в пленнице все узнали утонувшую принцессу.
Вода замерцала, точно гаснущее пламя.
Повалил клубами густой серебристый дым.
Мизинчик стиснула зубы, чтобы унять дрожь.
— Наконец-то Ратнавали была с царем. Она стала его царицей! — шептала девочка. — Заняла свое законное место.
Мизинчик умолкла.
Трясущейся рукой потянулась за лотой, зачерпнула воды и плеснула в лицо.
Вытерла влагу и сморгнула.
В упор на нее глянули свирепые глаза.
Мизинчик упала с табурета навзничь, в голове зароились сотни мыслей. «Вспышки света… Из космоса в ветер, из ветра в огонь, из огня в воду…» Призрак оживал.
Его словно рисовала невидимая рука, и он превращался в девочку с тонким носом, длинными ресницам и красивыми гладкими губами. Она была крошечная и нагая — лишь серебристые локоны окутывали прозрачное тело, точно райские крылья серафима.
Мизинчик протянула дрожащие пальцы к призраку, сквозь него смутно виднелись черные трубы на дальней стене. Но рука прошла навылет и с негромким плеском окунулась в ведро.
Тогда привидение поманило Мизинчика: «Пошли».
Она покачала головой, не в силах ответить. Призрак был прекрасен, как серебристый ангел.
«Пошли».
Тусклая висячая лшпй-ханди бешено закачалась, едва призрак прижал бесплотные ручки к лицу Мизинчика. Глаза его затуманились, будто набежали дождевые тучи. Мизинчик потупила взор и ощутила пульсирующую прохладу. Призрак подтянул ее ближе к себе, и она сразу почувствовала нерушимую связь с ним. «Это же моя кузина, двоюродная сестра». Грудь переполнилась странной любовью, прогнавшей страх.
Мизинчик непроизвольно склонила голову над ведром, все тело обволокла туманная дымка.
Привидение утаскивало ее в свой водяной мир. Медленно, почти незаметно пересекли они границу между живыми и мертвыми, и каждый проник в мир другого.
«Именно ты должна была вызвать меня».
Перед мысленным взором Мизинчика проносились образы краткой жизни младенца — картины тринадцатилетней давности. Они мелькали все быстрее и быстрее, точно разматывалась бобина.
По верхней губе Туфана двумя ленивыми струйками стекает слизь.
Сверкают браслеты, Савита расстегивает блузку и разминает обнаженные груди.
Под палящим лучом солнца вспыхивает бу-генвиллея на окне.
Мизинчик затаила дыхание, боясь хоть что-либо пропустить. А затем бобина замедлила ход, образы тоже сбавили скорость и стали искажаться, будто пленка набухла от воды. Перед глазами поползли черно-белые кадры, дергаясь и расплываясь, — уже не сумбурный калейдоскоп, а отдельные эпизоды.
Тоскливая ванная, облицованная кафелем и опоясанная трубами.
Бесцветная вода бежит из крана в матовое металлическое ведро.
Молодое лицо с крошечной родинкой на щеке. Блестящая вышивка на яркой ткани искрится, точно фейерверк.
Губы движутся в пении.
Из кувшина падает вода: лучистый поток.
Лицо вдруг оборачивается к двери, словно кто-то позвал, и тотчас исчезает.
А потом…
Мизинчик резко открыла глаза и поняла, что голова окунулась уже целиком. Девочка забарахталась, нахлебавшись воды. Легкие распирало, в ушах стоял оглушительный звон. Сознание отключалось, но давить вдруг перестали, и Мизинчик откинулась назад. Сначала ее вырвало, потом она судорожно глотнула воздуха.