Написал достаточно того, чего, пожалуй, и не следовало писать. Впредь постараюсь вести этот дневник достаточно живо, чтобы хоть в какой-то мере удовлетворить ваше всеядное любопытство и желание знать, как все происходило.
6 апреля 1961 года
Учитывая природу нашего управления с его многозначительными анклавами, я подумал, что, возможно, вы не знаете, где находится Эпицентр.
Мы достаточно удалены от Ай-Джи-К-Л[173] и размещены в бараках, оставшихся после Второй мировой войны на Огайо-драйв и смотрящих прямо на Потомак. Нечего и говорить, у нас особые пропуска и собственный коммуникационный центр, намного опережающий все, чем располагает остальное управление. Он работал на операцию в Гватемале, будет работать и сейчас. Хоть мы и отъехали на определенное расстояние от Зеркального пруда, но стоки по-прежнему в вашингтонских болотах забиваются, полы в старых бараках скрипят, а плохая вентиляция напоминает о проблеме, которая возникает, когда принимаешь душ, и вынуждает опустошать нашу казну для приобретения дезодорантов, ибо мы обнаруживаем, что не являемся существами без запаха. Я упоминаю об этом как о неприятной стороне в нашей работе. Никогда еще столько добропорядочных людей, приверженных личной чистоте и своему делу, не страдали так от тесноты. Это является, пожалуй, наказанием, к которому мы не были готовы. Всякий раз, приезжая в Вашингтон на работу, я вспоминаю об этом. Наш местный бастион можно было бы обозвать Душегубкой. Так или иначе, описывать особенно нечего. Двухэтажные большие бараки. Наверху — Информационная, наша с Хантом вотчина. Столы, плакаты, стенды с пропагандистским материалом в разной стадии готовности. Как всегда, неизбежные перегородки. Одна из каморок в северном конце отведена для чертежников. Свет у нас относительно хороший по сравнению с первым этажом, где находится Оперативная комната (для входа туда требуется специальный пропуск — мне пришлось ждать двое суток допуска, несмотря на то что кабинет Кэла находится рядом с моим). Ну конечно, в Оперативной больше всего хочется быть. Там столько систем связи и проводов, что она напоминает съемочную площадку, на стенах висят огромные карты, сухопутные и морские, покрытые ацетатной пленкой, еще не тронутые фломастером. Ты вступаешь в святилище. Мне это напоминает операционную. Такая ощутимая тишина, как перед первым надрезом.
7 апреля 1961 года
Непосредственного начальника Ховарда по Эпицентру зовут Рыцарь. Рассказывая мне в Уругвае о своей службе в Гватемале, Ховард упоминал про Рыцаря, который работал тогда на него, так что я случайно знаю настоящее имя этого человека — Дэвид Филлипс. Это несколько осложняет дело: я ведь должен делать вид, что не знаю его имени. Ирония состоит в том, что это не имеет никакого значения. В Эпицентре ничто не пострадало бы, если бы мы звали его Дэйв Филлипс. Вот в Майами прикрытие играет свою роль, а здесь все считают, что мы наводим слишком большую гигиену. Поэтому в дневнике я буду называть его Дэвид Филлипс. Так я его мысленно называю и считаю, что это имя очень ему подходит: он высокий, ладно скроенный техасец с приятным лицом, не очень сильным, но не слабым и достаточно мужественным. Вид у него человека интеллигентного, но не слишком образованного. При распределении ролей его сразу определили бы как цэрэушника, и в данный момент он возглавляет здесь пропаганду. Приблизительно в 1958 году он порвал с ЦРУ и открыл в Гаване рекламное агентство, вполне считая, что Батиста проиграет и все старые рекламные фирмы станут при Кастро persona поп grata. Он не ожидал, признается он сейчас, что Кастро так быстро сдвинется влево и что коммунистическая партия не позволит никому, кроме своих членов, заниматься рекламой. Естественно, Филлипс выполнял кое-какое задание Фирмы, поэтому, когда он вытащил колышки и покинул Гавану, Трейси Барнс тотчас снова взял его с повышением. Филлипс сейчас идет вверх. Внешне они с Ховардом хорошо ладят. Но я догадываюсь, что на самом деле у них отношения как у тестя с зятем.
Со мной Филлипс довольно мил, и он мне нравится, но не слишком. Из-за того, что строит из себя гения в своей области. Он мог бы представлять «Дженерал моторс», «Ай-Би-Эм», «Дженерал фудс», «Тайм-Лайф», можно перечислять до бесконечности. Я полагаю, честолюбия у него не меньше, чем у Ховарда.
Более того, меня отвращает от Филлипса один его порок. Он вечно рассказывает какие-нибудь истории. Они достаточно смешны, если вы немного постараетесь рассмеяться. Слушая его рассказы и хмыкая, я чувствую себя тюбиком, из которого выжимают взбитые сливки. Достаточно будет одного примера: «Я знал одного американского корреспондента в Бейруте, с которым вот что случилось однажды, когда он ехал в Дамаск. Ехал он в „фольксвагене“, и у сирийской границы молодой солдат остановил его. Почему? По подозрению, что он контрабандой перевозит в своем багажнике автомобильный мотор. В борьбе с коррупцией правительство Сирии набрало преданных охранников прямо с ферм, и этот новобранец в форме никогда не видел автомобиля с мотором сзади. Мой друг, однако, будучи человеком бывалым, пожал плечами, развернулся, проехал сотню ярдов до ливанского поста, затем снова подъехал задом к сирийскому таможеннику.
Пограничник подошел к заду машины (который две минуты назад был передом), открыл капот, увидел, что там ничего нет, и сказал: „Можете въехать в мою страну“. Так что мой друг въехал в Сирию задом наперед».
Знаете ли вы, Киттредж, сколько такого рода анекдотов ходит тут? Я понял, что всегда старался по возможности избегать сотрудников вроде Филлипса. Его юмор вызывает у меня такое же ощущение, как рюмка алкоголя перед ужином у непьющего человека, которому доктор посоветовал раз в день выпивать по одной.
Так или иначе, у нас тут образовалась тройка. Филлипс рассказывает анекдоты, Ховард ржет, я подхихикиваю — наш смех длится какое-то время и глохнет, как мотор машины с хорошими тормозами, когда ее останавливают. Клянусь, есть куда больше способов потерять свою душу.
9 апреля 1961 года
В Оперативную поступил отчет об арендованных нами грузовых судах. Они предназначены для перевозки войск и теперь прибыли в Пуэрто-Кабесас в Никарагуа. Через ГАЛИФАКСА я узнал, что это старые корыта с заржавевшими кранами и лебедками, следовательно, погрузка будет затягиваться. Наши люди сразу отреагировали отрицательно. «У меня это сообщение не вызвало энтузиазма», — доложил один из них Кэлу.
Будем надеяться, что такое положение нехарактерно для всей операции. Меня бросает то в жар, то в холод. Бригада уже в феврале производила внушительное впечатление, а с тех пор численность ее удвоилась. Соответственно половина солдат недоучена. Пятый и шестой батальоны были созданы всего два-три дня назад из рекрутов, записавшихся в последние две недели, и есть основания беспокоиться по поводу состава Бригады в целом, так как преимущественно это выходцы из буржуазных слоев общества, негров же всего пятьдесят человек. А это может оказаться проблемой. Ведь больше половины населения Кубы — черные. Вдобавок, по данным Управления разведки, только двадцать пять процентов населения Кубы настроены против Кастро. Почему-то это обстоятельство не вызывает особого беспокойства. Похоже, мы здесь, в Оперативной, гордимся тем, что не обращаем внимания на сведения, поступающие из Управления разведки.
А мне не дает покоя эта статистика: неужели всего двадцать пять процентов кубинского населения настроены против Кастро? Если это правда, то почему он не устроит открытый плебисцит? Должен сказать, я то верю этому, то не верю. И холодею, как подумаю об армии Кастро. По нашим подсчетам, она составляет тридцать тысяч хорошо натренированных солдат, а его милиция — в десять раз больше. Мы, конечно, рассчитываем, что милиция в значительной своей части отвернется от Кастро. Все войны на Кубе выигрывала меньшая сила. Иными словами, Куба — это нечто непредсказуемое. Поэтому я думаю об итоге, как бы я выразился, с хорошей температурой. Исход боя, по Кэлу, — это величайшая магия, и идет бой всегда по старинке «на чертовой равнине», где все зависит от случая и вмешательства непонятных сил. Да, я очень тревожусь за Бригаду.
173
Так назывался комплекс из четырех вытянутых зданий вокруг Зеркального пруда в Вашингтоне, где располагалась большая часть ЦРУ до 1961 года, когда, был построен Лэнгди.