— Их делают только по заказу, — тем же благоговейным шепотом ответил Николас. — А ты говорила, что сюда мы больше не вернемся.
— Проклятие…
— Где этот местный церемониймейстер со сверкающими зубами?
Они посмотрели на распорядителя. Тот был погружен в серьезную, если не сказать жаркую беседу с женщиной, которая так горячо откликнулась на прибытие последнего посетителя. Калли проглотила остатки сандвича с огурцом. Никто не заметил, как они выскользнули наружу.
— Не знаю, зачем мы это делаем, — сказал Нико, идя за Калли по пустынному проходу. — Она ничем не отличается от двух предыдущих.
— Отличается.
— Чем?
— Эта последняя связь была очень странной. Но при чем тут «мы»?
— Я тебе помогаю.
— Тогда жди в машине.
Калли поднялась на возвышение и протянула руку к бархатным шторам.
Нико, шедший следом, прошептал:
— А кто будет записывать?
Двум людям, находившимся за шторами, было негде повернуться. Ава Гаррет сидела на складном стуле у маленького стола и смотрела в зеркало на подставке. Ее руки были подняты, пальцы развязывали тесемку парика. Единственным другим предметом мебели был изъеденный молью старый шезлонг. Маленькая девочка стояла у раковины и вытирала стаканы. Первой заметив незваных гостей, она бросила на стол кухонное полотенце и пронзительно вскрикнула.
— Что вам нужно? — вскочив, воскликнула Ава Гаррет. — Посторонним вход воспрещен!
— Прошу прощения, мисс Гаррет. Я не знала…
— Если вы насчет лечения, то Джордж будет в кабинете Саламандры в пять.
— Я надеялась поговорить с вами.
— Тогда вам придется подождать в вестибюле вместе с остальными. Но я устала, так что долго не задержусь.
«Напыщенная корова, — подумал Николас. — Кем они себя считают? "Подождать в вестибюле", ишь ты! Она что, автографы будет раздавать?»
— Вы ведете частный прием?
— Нет.
— Даже в особых случаях?
— Даже в особых, — повторила девочка.
Калли ответила ей понимающей улыбкой. Она уже успела рассмотреть ее — просто на всякий случай, как делала всегда. Самое бесцветное создание, которое ей приходилось видеть. Абсолютно неприметное. Длинные прямые волосы, которые можно было бы назвать светлыми, не будь они такими грязными. Худая, бледная как мел. Личико сердечком, но совсем не такое привлекательное, как бывает в волшебных сказках. Очень острый подбородок. Им можно открывать банки с джемом.
— Это было так… поразительно. — Калли с восхищением улыбнулась Аве Гаррет. — Мне очень захотелось… Ну, если бы вы могли объяснить, как…
— Я — всего лишь канал, благодаря которому мертвые общаются с живыми, — отбарабанила Ава. Похоже, ей было смертельно скучно.
— Они приходят к вам по одному?
— Скорее толпой, моя дорогая. Стоит связаться с одним, как являются все остальные.
— Ясно. В каком-то поря…
— Родственники с материнской стороны слева. С отцовской — справа.
— И вы их четко видите?
— Не всегда. Отверстия в дромедальной стратосфере окутывает мрак.
— Зачем она задает эти вопросы? — спросила девочка Николаса. — Что вам нужно?
— Эта последняя… связь… была довольно…
— Я не люблю поощрять праздное любопытство. Мне нужно переодеться. Уходите.
— Но это не праздное любопытство, — быстро сказал Николас, заметив, что у Калли упрямо напрягся подбородок. — Моя жена — актриса. Понимаете, ей предстоит сыграть медиума…
— Профессиональная? — Ава Гаррет подняла взгляд, и выражение ее густо накрашенного лица смягчилось. Превращение завершилось грустной улыбкой. — Вы играете в театре?
— Да, — поняв, что ей повезло, зачастила Калли. — В данный момент мы репетируем «Веселое привидение». В «Алмейде».
— Ах… — вздохнула Ава. — Я танцевала у них, когда была маленькой девочкой. И участвовала во всех спектаклях.
Калли и Николас молчали, избегая взгляда друг друга. «Алмейда», одна из самых модных лондонских театральных трупп, в настоящее время выступала в старом автобусном парке у вокзала Кингс-Кросс[85]. До того она снимала заброшенный павильон на киностудии «Гейнсборо». Скоро им предстояло вернуться в свою штаб-квартиру в Айлингтоне. Бродячий цирк, да и только.
— Я почувствовала, что что-то случилось. — Калли тепло улыбнулась Аве, как равной. — Это всегда заметно.
— Боюсь, я не совсем…
— Калли. Калли Барнеби. А это мой муж, Николас.
— Я тоже актер! — воскликнул Николас, почувствовав, что нужно ковать железо, пока горячо.
— Не знаю, знакома ли вам эта пьеса, — сказала Калли. — Но мадам Аркати…
— Ах, бедняжка Маргарет Резерфорд[86]. В свое время она делилась со мной всеми своими горестями.
— Мне хочется как следует изучить свою героиню. А поскольку вы — выдающийся представитель своей профессии…
— Ни слова больше. — Ава показала на шезлонг. — Пожалуйста, устраивайтесь поудобнее.
Николас и Калли сидели как на иголках, но Калли это не волновало. Она получила то, чего хотела. Нико задумался, можно ли делать записи, рискнул спросить и получил разрешение.
Потом Ава наклонилась вперед с видом заговорщицы. Мудрая сивилла, готовая раскрыть секреты вселенной. Рассказчица с миллионом историй в рукаве. Так вот, однажды в маленьком ярмарочном городке Костоне…
Аве Бантон всегда хотелось кем-то стать. В детстве она мечтала стать танцовщицей или певицей. Она танцевала и пела дома и приставала к родителям, что хочет брать уроки. Кончилось тем, что отец, доведенный до белого каления постоянными представлениями, дал ей в ухо и пригрозил связать ноги. А когда она заплакала, пошел за липкой лентой. Это заставило ее замолчать.
Но мечты продолжались. Она работала курьером и выполняла всякие мелкие поручения, чтобы купить туфли для чечетки и заплатить взнос в Костонский клуб молодых любителей искусства. Каждое субботнее утро импровизировала, представляя себя деревом, чайником или живой изгородью, развивала голос, делала плие у станка и играла до изнеможения. Участвовала во всех представлениях, на которые никто из ее родных не ходил. Даже тогда, когда она играла кота в «Дике Уиттингтоне»[87].
В последний год учебы в школе Ава убежала в Лондон, сняла через агентство комнату и начала работать в конторе, чтобы платить за квартиру, брать уроки и делать роскошные фотографии. Она покупала журнал «Сцена», как только тот появлялся в киосках, ходила на просмотры и пыталась нанять театрального агента. Ава никогда не отступала. Роковая смесь каменной уверенности в себе и полного отсутствия ума мешала ей признать, что таланта у нее ни на грош. Даже самого посредственного.
В конце концов она получила место танцовщицы на второразрядном круизном теплоходе и следующие семь лет проплавала, иногда выступая в турецких и ливанских ночных клубах. Именно в Ливане она встретила Лайонела Уэйнрайта-Гаррета, когда-то красивого выпускника привилегированной частной школы для мальчиков, теперь впроголодь жившего на гонорары от уроков английского. Загипнотизированная его произношением и надеждой попасть в высшее общество, Ава съехалась с Гарретом и разделила с ним все свои сбережения. Тот проявил к Аве небольшой интерес (впрочем, достаточный, чтобы сделать ей ребенка), а потом вернулся к своей прежней страсти — любви к мальчикам. Ава вернулась в Англию, погрустнев, но не поумнев, потому что она привыкла винить в своих бедах всех, кроме себя самой. И тут случилось чудо.
Ава не собиралась иметь детей. Ей было сильно за тридцать; не вернись она с Ближнего Востока тогда, когда делать аборт было уже поздно, ребенка бы у нее не было. И это было бы роковой ошибкой, потому что вскоре после рождения дочери она обнаружила странную новую способность, с которой раньше никогда не сталкивалась. Ава приписала ее некоему таинственному генетическому переплетению между ней и Лайонелом Гарретом. Больше этой способности взяться было неоткуда.
85
Лондонский вокзал, с которого уходят поезда на север Великобритании, и пересадочный узел метро.
86
Маргарет Резерфорд (1892–1972) — английская характерная актриса театра и кино. Прославилась исполнением роли мисс Марпл в экранизациях романов Агаты Кристи, роли мисс Призм в комедии Оскара Уайльда «Как важно быть серьезным» и роли медиума-велосипедистки мадам Аркати в комедии Ноэла Пирса Коуарда (1899–1973) «Веселое привидение» (поставленной на сцене в 1941 г. и экранизированной в 1945 г.). В 1967 г. была награждена орденом Британской империи, дающим право на личное дворянство и титул рыцаря (для женщин — дамы).
87
Имеется в виду часто представляемая на сцене сказка (впервые изданная в 1601 г.) о лондонском сироте, у которого не было ничего, кроме кота. Надумав бежать от злого хозяина, он решает оставить Лондон, но слышит звон колоколов, наигрывающих: «Вернись обратно, Уиттингтон, будущий трехкратный лорд-мэр Лондона!» Вернувшись, Дик узнает, что его кота купил за огромные деньги некий мавританский правитель, страна которого страдает от нашествия крыс. Он женится на дочери хозяина, а затем получает в наследство его имущество, после чего предсказание сбывается. В основу сказки легла сильно переработанная биография Ричарда Уиттингтона (ум. в 1421), богатого купца, занимавшего пост лорд-мэра Лондона в 1397–1399, 1406–1407 и 1419–1420 гг.