— Миссис Лоусон, я думаю, вам надо прочитать это, — сказала Дорис, внезапно ставшая похожей на воплощение мести. — Это о бедном мистере Бринкли.
— О Деннисе? — Кейт неохотно взяла «Эхо». Прочитала статью до конца. Сложила газету статьей внутрь, швырнула в мусорное ведро и сказала с большей досадой, чем была готова признать: — Как люди могут верить в такую чушь?
— Прошу прощения, — высокомерно сказала Дорис, — но это не чушь. Она описала комнату, в которой стояли машины. Во всех подробностях. Все сошлось.
— Теперь ты видишь, Кейт, — сказала Бенни, — что полиции придется меня выслушать.
— Бенни… — Кейт взяла ее за руку и бережно погладила костяшки, распухшие от артрита. Как еще она могла выразить свою любовь, отказываясь участвовать в этом заговоре фантазеров? — Брось ты эту затею. Ей-богу…
— Почему ты мне не веришь?
— Дело не в этом, — солгала Кейт. — Просто я боюсь, что ты доведешь себя до болезни.
Бенни упрямо уставилась в стол. Дорис вернулась к грязной посуде, стоявшей в раковине. Кейт пошла собирать падалицу для шарлотки. Когда она выбрасывала в ведро красновато-коричневую кожуру, то заметила, что газета исчезла. И Бенни тоже.
— Эта чокнутая опять здесь, — сказал сержант Трой.
— Какая именно? — спросил Барнеби. Казалось, других он в последнее время не встречал. Недавно он успешно завершил дело некоей поэтессы, которая носила только латекс, ела только лакрицу, поклонялась лошади, которую считала реинкарнацией Радклифф Холл[92]. И оказалась честным человеком.
— Та, которая считает, что ее друга убили, помните? Эти жуткие машины…
— Я думал, мы с этим разобрались.
— Теперь у нее есть доказательства.
— Так поговори с ней. И выясни, в чем они заключаются.
— Она хочет видеть вас.
— Все хотят видеть меня. Джойс сказала это еще неделю назад. Причем довольно агрессивно.
— Это не займет много времени. — Трой сделал паузу. — День сегодня был легкий.
— Первый после Рождества.
— Она ужасно возбуждена.
— Ну и пусть.
— Может быть, у нее действительно что-то есть.
— О господи… Напомни мне ее имя.
Бенни уверенно вошла в комнату, держа в руках вышитую сумку. На ее серьезном розовом лице играла широкая улыбка. Она села напротив главного инспектора и сказала:
— Я знала, что вы поймете, как это важно.
— Мисс Фрейл, надеюсь, вы принесли нам жизненно важную информацию.
— Вот именно, главный инспектор. Время пустяков прошло. Здесь содержится неопровержимое доказательство того, что мой дорогой друг Деннис Бринкли был убит, — продолжила Бенни, раскрывая «Костонское эхо».
Трой примостился на широком подоконнике и раскрыл блокнот. Он слушал. Барнеби слушал. Бенни закончила чтение. Главный инспектор повернул голову и посмотрел на несчастного сержанта. Трой закрыл блокнот и приготовился выпроводить мисс Фрейл.
— Надеюсь, вы понимаете, что это значит? — уже не так уверенно спросила Бенни, вставая со стула.
— Да, мисс Фрейл, — ответил Барнеби, уверенный, что говорит правду. Он понимал, что эта женщина любила Денниса Бринкли и что его смерть огорчила ее до глубины души. На мгновение он подумал о ее родных. Поддерживает ли ее кто-нибудь дома, вызывает ли ей врача? К счастью, это не его дело.
— Теперь вы займетесь этим? — обернувшись, воскликнула Бенни, когда Трой вежливо, но решительно повел ее к двери.
— Не беспокойтесь, мисс Фрейл, — ответил Барнеби. — Мы сделаем все, что необходимо.
Глава пятнадцатая
Эндрю Латам откинулся на спинку кресла, стоявшего в кабинете Денниса. Его длинные ноги были скрещены в лодыжках, предплечья раздвинуты, пальцы сцеплены на затылке. Он следил за служащими через открытую дверь и испытывал от этого наслаждение. Эндрю привык к враждебности мужчин, которой они практически не скрывали. Но казалось, что теперь на него ополчились и женщины. Даже Гейл Фуллер, которую он после работы трахал всеми способами, уложив на фотокопировальную машину. Их негодование и то, что люди переставали разговаривать, едва он входил в комнату, доставляли Эндрю удовольствие. Он знал, о чем говорили сотрудники, разыгрывавшие слезливую скорбь. «Что будет дальше? Сохраним ли мы свои места? Сумеем ли найти другие?» Так было до сегодняшнего дня. Сегодня они передавали друг другу «Костонское эхо», ахали, изумлялись, смеялись или расстраивались.
Джильда отнеслась к этой статье очень серьезно. Мрачно ковыряя за завтраком омлет с салом, она заявила, что хочет связаться с женщиной-медиумом и задать ей вопрос в лоб.
— О господи… Ради чего? — спросил Эндрю, обращаясь к недоваренной сосиске. Ему не хватало смелости смотреть на жену невооруженным глазом, особенно по утрам. Гора жира, закутанная в полосатый лен, круглое лицо, кивающее и покачивающееся на мягкой жирной шее, напоминающей ребристый садовый шланг. Радовали взгляд только ее грубые волосы бежевого цвета, накрученные на толстые бигуди; они были похожи на двух симпатичных играющих ежат.
— Конечно, ради того, чтобы вступить в контакт с папой.
— Конечно, — повторил Эндрю. — Будет интересно узнать, как он там поживает. И как оценивает современную ситуацию на рынке металлолома.
Джильда пристально посмотрела на мужа. Это была не первая двусмысленная реплика, которую он отпускал в последнее время. Похоже, он слегка занесся. Это замечательно. Тем приятнее будет щелкнуть его по носу.
— Издеваться умеют все, Эндрю.
— Серьезно?
— Это низшая форма остроумия.
Он решил не прибегать к более высоким формам остроумия. Это действительно могло рассмешить Джильду, а смеялась она как пулемет. Латам заставил себя посмотреть на нее через стол и улыбнуться. Это абсолютно в ее стиле: увидеть какую-то дурацкую статейку и немедленно примерить ее на себя. Предположение об убийстве человека, которого они оба хорошо знали, тут же выбило ее из колеи. Нужно было положить этому конец.
— «Поднявший меч от меча и погибнет».
Это была цитата из «Ридерс дайджест»[93]. Джильда всегда выписывала оттуда хлесткие фразы, чтобы щегольнуть ими в тех редких случаях, когда они принимали гостей. Это отнюдь не добавляло ей популярности. Никто не любит всезнаек.
— Как скажешь, дорогая.
Джильда тут же начала возражать себе.
— Конечно, все это выдумки. У нас нет ничего общего с теми, кто позволяет себя убивать.
— Если так, то зачем тебе понадобился медиум?
Черт дернул его за язык. Следующие двадцать минут были посвящены лекции о том, что люди, которые полностью зависят от других, не должны задирать нос и портить этим другим настроение. Она должна напомнить ему, что терпение этих других не безгранично. Но за прошедшие годы Эндрю к этому привык. Когда он выводил из двойного гаража свой «пунто», то и думать забыл о вспышке Джильды.
Вернувшись в настоящее, он снова улыбнулся. Подумать только, все, кто находится в зале, его не любят. С минуты на минуту должен был прибыть поверенный Денниса Бринкли. Он позвонил накануне и договорился о встрече, время которой приближалось. Конечно, речь пойдет о размещении половины бизнеса, принадлежавшей Деннису. Учитывая их взаимную антипатию, Эндрю не ждал для себя никаких выгод. Только надеялся, что новый партнер окажется сговорчивым и не станет каждые пять минут талдычить про протестантскую профессиональную этику. Иначе Эндрю скажет, что он всего лишь «спящий партнер»[94] и приходит в контору время от времени, чтобы принять участие в собраниях. Если бы он не боялся, что Джильда все узнает и перестанет давать ему деньги, нужные, чтобы жить в свое удовольствие, то так бы и поступил. Но, возможно, у нового партнера будут свои слабости. Например, женолюбие. В таком случае он будет прикрывать Эндрю, а Эндрю будет прикрывать его. Очень сомнительно, что этот тип окажется другом или родственником Денниса. А впрочем, кто его знает…
92
Радклифф Холл (настоящее имя Маргерит Радклифф-Холл) (1880–1943) — английская писательница, роман которой «Источник одиночества» вызвал скандал и одно время был запрещен в Великобритании за пропаганду лесбийской любви.
93
Популярный американский ежемесячный литературно-политический журнал, сборник лучших публикаций из других изданий, а также статей собственных авторов. Выходит с 1922 г., издается на 17 языках, в том числе и на русском. Общий тираж — около 30 млн экз.