Постель нужно сжечь. Одеяло, простыни, подушки, матрас — словом, все. Рой решил выбросить их в окно, выходившее на задний двор. Отличный получится костер.
Рисунок на постельном белье был дурацкий. Женщины в странных поднятых юбках, танцующие на носочках, и летящие в воздухе мужчины в костюмах типа Робина Гуда. Все белье было грязным.
Вскоре после переезда Роя Ава сказала ему, что выдающийся дар не позволяет ей заниматься домашним хозяйством, а потому все, с чем не справится Карен, будет оставаться таким как есть. Это автоматически означало, что стирать в доме никто не станет.
Выбросить стеганое одеяло оказалось не так-то просто. Окно, и без того маленькое, имело старомодную раму, в которой створки открывались порознь. С матрасом было еще тяжелее. Рой решил, что лучше вынести его на площадку, спустить по лестнице и оттащить за угол. Сбросив матрас на пол, он обнаружил лежавший на сетке конверт, взял его кончиками пальцев и заглянул внутрь. Конверт был битком набит деньгами. Рой машинально сунул его в карман, но тут же вынул обратно. Нужно было как следует подумать. Началась новая жизнь. Теперь ему есть о ком заботиться.
Он попытался сосчитать деньги, но это оказалось нелегко. Пятидесятифунтовые банкноты отсырели и слиплись. Рой осторожно разъединил их. Бумажек оказалось девять. В четырех связках двухфунтовых банкнот было еще четыреста фунтов. Еще одна бумажка лежала отдельно.
— Карен… — Она мыла посуду, как обычно, разговаривая сама с собой. Ворча, словно старая судомойка. — Карен! — снова позвал он.
— Что?
— Посмотри, что я нашел.
В то же субботнее утро Дорис лихорадочно просматривала «Эхо». Она надеялась найти в газете новые подробности о смерти Авы, но там была только обычная ерунда, которую печатают по выходным. Спорт, скачки, гороскопы, несколько рецептов. Дорис вырезала один из них, казавшийся аппетитным (сандвич с ветчиной и сыром, зажаренный в масле и украшенный яйцом), и отдала газету Эрнесту.
Она посмотрела на часы. Вчера вечером из-за хлопот с распаковыванием вещей в Эпплби-хаусе поговорить с Бенни толком не удалось, поэтому она решила перехватить подругу утром у нее на квартире.
Обычно Бенни заканчивала завтракать в половине десятого, а потом уходила в дом. На всякий случай Дорис приготовила записку. Однако ей повезло. Бенни была у себя, но казалась ужасно расстроенной. Ее буквально трясло. Дорис тут же насторожилась.
— Что случилось?
— Я читала книгу. Они попросили меня… Кейт и Мэллори. Я так обрадовалась… Приятно принимать участие в деле. Ну, ты меня понимаешь…
— Да, — ответила Дорис, войдя в квартиру. — Это так страшно?
— Ужасно. Дорис, мне кажется, я больше не выдержу.
— Так не читай.
— Там описывается меч… потрясающе острый. Почти волшебный. Он должен пробивать кожу, плоть, кости и мышцы. Может разрубить воина пополам. А еще там есть рыцарские поединки, лошади и головы, катящиеся направо и налево…
Сама Дорис прочитала бы такую книгу с удовольствием.
— Послушай, милая… Мэллори ни за что не стал бы тебя пугать, правда?
— Да, но…
— Куда это деть? — Она засунула толстую пачку бумаги обратно в большой пакет «Джиффи»[109]. — Отнеси его в дом и скажи Мэллори, что это настоящий шедевр.
— По-моему, это нехорошо, — сказала Бенни. — Начинать с вранья…
— Теперь ты в деле. Так что привыкай.
— Ты права. — Бенни взяла пакет.
— Не торопись, — сказала Дорис. — Кейт сейчас нет. Я видела, как она шла через дорогу.
— К Парнеллам? — спросила Бенни.
Ее неодобрительный тон заставил Дорис навострить уши. Бенни с симпатией относилась ко всем, и такая холодность была для нее необычной. Спросить прямо было неудобно, поэтому Дорис только подняла брови.
Но Бенни намек проигнорировала. Она бы никому не сказала, что именно настроило ее против Парнеллов. Точнее, против Джудит. Когда через несколько дней приехала машина для сбора мусора, Бенни увидела в контейнере свой подарок — мыло в виде шотландского терьера и губку. Джудит даже не удосужилась прикрыть его другими вещами или положить в сумку. Контейнер был хорошо виден из ворот Эпплби-хауса. Это абсолютное равнодушие к чувствам других людей сильно разозлило Бенни. Она была рада тому, что Парнеллы уезжают.
— Знаешь что? — решилась Дорис. — Я бы выпила чаю.
Бенни извинилась, заварила чай и достала миндальные пирожные. Когда она принесла в гостиную поднос, возник неловкий момент. Увидев Дорис в любимом кресле Денниса, Бенни невольно вскрикнула. Она тут же прикрыла рот рукой, но подруга ее услышала. Миссис Крудж вскочила, сослалась на то, что тут ей в глаза светит солнце, и села на канапе.
— Бен, ты пойдешь завтра в Церковь-за-Углом?
Рука Бенни задрожала так, что зазвенела крышка чайника.
— Для чего?
— Ну… Там пройдет поминальная служба. По Аве. Я думала, тебе это будет интересно.
— По Аве?
— Аве Гаррет. Медиуму, которая умерла.
— Ах да. — Опять эта Ава.
— Наверно, дознание уже закончилось.
Дорис тут же пожалела о своих словах. Лицо Бенни потемнело, и миссис Крудж догадалась, что она вспоминает дознание по делу Денниса. Тот ужасный день, когда Бенни вела себя очень странно и выступала с обвинениями.
Тут Бенни снова взяла чайник и начала разливать чай. Когда она добавила в чашки молоко и сахар, Дорис осторожно начала разговор, ради которого и пришла.
— Бен, я думала над словами, которые ты сказала в четверг.
— Какими словами?
— Когда я сказала о смерти Авы, ты очень рассердилась. А потом сказала: «Что я буду теперь делать?»
— Не помню.
— Ты так сказала, и я подумала…
— Посмотри на часы. — Бенни быстро встала, едва не опрокинув свою чашку. — Я… э-э… мне пора идти. Мэллори… э-э… «Чистотел»… э-э… собрание. — Она схватила пакет с рукописью. — Можешь не торопиться, Дорис. Допивай чай. Возьми еще одно пирожное. Когда будешь уходить, захлопнешь дверь.
Дорис допила чай и доела все пирожные. Она чувствовала, что заслуживает некоторой компенсации. Разве не она убедила Бенни сходить в Церковь-за-Углом? «Без меня, — думала Дорис, — бедный мистер Бринкли до сих пор парил бы в эфире, отчаянно желая вступить в связь с живыми. Вот и помогай людям после этого. Никакой благодарности». Было ужасно обидно оказаться в стороне от событий именно тогда, когда они приняли новый и чрезвычайно таинственный оборот.
Что-то произошло, иначе Бенни бы себя так не повела. Дорис вспомнила задребезжавшие чашку и блюдце, подхваченный пакет и то, как Бенни вылетела из комнаты. Она сбежала, вот как это называется. Удрала как заяц. Но почему? Доедая последний кусочек пирожного, Дорис поклялась, что непременно выяснит это.
Кейт прощалась с Эшли и Джудит. Вчера вечером они уже сделали это. Вчетвером, сидя за обедом. Вспомнив вечер, который они провели с Мэллори перед отъездом, Кейт решила, что это будет полезно. Конечно, Парнеллы уезжали не насовсем, но надолго.
Все произошло очень быстро. Еще до визита на Харли-стрит Джудит перевернула весь Интернет, разыскивая лучшую больницу и лучшего специалиста по таким болезням. Когда они встретились с врачом, Джудит показала ему список и последовала его совету. Эшли все рассказал Кейт, когда Джудит ездила в Костон заказывать билеты на самолет.
Клиника тропических болезней «Лафонтен» находилась в Приморских Альпах, на границе Франции и Италии. Джудит предстояло жить в гостинице совсем рядом с клиникой. Судя по всему, там был чудесный воздух. Джудит очень волновалась и с трудом держала себя в руках. Напротив, Эшли был само спокойствие. Когда Мэллори спросил, как он себя чувствует, Эшли ответил просто:
— Я рад, что наконец что-то произойдет.
Трапеза оказалась не слишком успешной. Скоро стало ясно, что Эшли она доставляет удовольствие, но Джудит пришла только из вежливости. Когда Эшли стал уговаривать Кейт и Мэллори пользоваться садом Тревельяна, иначе там все пропадет, это ее не слишком обрадовало.