— Отставить, гардемарин! — напустился на подопечного старый контрабандист. — Это что за кошачьи замашки?
— Я ему это еще припомню! — сердито шипел княжич, вытирая разбитый нос. — Царевна моя!
— А как же Камилла? — недоумевал маленький Камо.
— Я ей честно объяснил, что между нами не может быть ничего, кроме дружбы, у меня есть невеста, — на полном серьезе ответил Синеглаз.
— А ты не думал, что маленькой царевне твое общество может оказаться неприятным? — промывая ссадины, пыталась урезонить родича Кристин. — Когда царь Афру давал слово, он же ее ни о чем не спросил.
— Да как я могу понять, приятно ли ей мое общество, если меня к ней даже не подпускают?! — обиженно фырчал княжич.
Пабло, конечно, знал, по какой причине академик Серебрянников скрывает от нежданного гостя внучек, и даже помогал провернуть хитрую комбинацию, чтобы спрятать девочек от змееносцев. Но поскольку этот вопрос относился к области государственной тайны, пришлось промолчать. А Синеглаз резко засобирался домой.
— Мы же вместе хотели поступать в академию Звездного флота, — пытался напомнить товарищу расстроенный Алехандро.
— Чтобы каждый день встречаться там с этим хмырем? — имея в виду Олега Арсеньева, пыхтел княжич. — В высшей школе Космических сил Альянса тоже неплохо учат. Не вечно же махарани Савитри будет прятаться от своего народа в треугольнике!
— Так ей при следующей встрече и скажу! — пообещал Шварценберг. — А заодно попробую уговорить Марки. Свадьбу дочери он уже пропустил. Может, захочет повидать внуков.
Кристин по этому вопросу с другом отца проявляла солидарность. Каждый раз, проводив «дядю Саава» и Пабло в полет, в свободное время она просматривала объявления о продаже жилья на алмазном побережье Кимберли и даже посетила несколько коттеджей и вилл.
— Если отец все-таки согласится остаться, я бы хотела, чтобы он жил рядом с нами, — с трогательной умоляющей улыбкой объясняла она.
Пабло, понятное дело, и не думал возражать. Он просто не хотел любимую разочаровывать, хотя точно знал, что Маркус Левенталь не покинет город под куполом до тех пор, пока там остается хоть сотня жителей.
— Не забывайте, что я тоже заканчивал Академию Звездного флота и слишком хорошо понимаю, насколько хрупок мир, установившийся в последнее время между Содружеством и Альянсом, чтобы превращать треугольник Эхо в очередное яблоко раздора, — твердо отвечал на все просьбы и увещевания конструктор. — Я, конечно, доволен сотрудничеством с махарани Савитри и не могу не ценить ее работу в совете и помощь в решении проблем мутантов. Но если я отправлюсь с вами на Сербелиану или в любой другой мир Содружества, на эту планету тут же заявит права Альянс.
Левенталь как в воду глядел. Едва змееносцы узнали о том, что пропавшая махарани Сансары не только пребывает в добром здравии, но и стала сопредседателем совета города под куполом, они тут же заявили о намерении воплотить в жизнь амбициозный план Шатругны Нарайана по колонизации планеты. На фоне очередного энергетического кризиса и нараставших с каждым годом внутренних противоречий экспансия в новый мир могла бы спасти карьеру не одному проворовавшемуся политику.
Загвоздка заключалась в том, что Альянс пока не располагал кораблями, оснащенными варп-двигателем. Технология Левенталя была запатентована только в Содружестве и строго охранялась. Тем более что «Эсперанса» официально числилась приписанной к Лее, а местом регистрации «Нагльфара» вообще неизменно оставался давно покинутый людьми астероид АК-4774. При этом на все исходившие от руководства Содружества предложения профинансировать совместную экспедицию и начать разработку месторождения треугольника на паях змееносцы отвечали отказом.
— Какая совместная экспедиция? — возмущенно недоумевал Эркюль. — Куда уж им! Да эти альянсовские эксплуататоры только кровь трудового народа пить умеют!
Впрочем, о промышленной разработке обнаруженного месторождения речи идти и не могло. «Эсперанса» и «Нагльфар» оставались пока единственными кораблями, оборудованными варп-двигателем. К тому же черная звезда, и прежде не отличавшаяся стабильностью, в последнее время начала коллапсировать слишком непредсказуемо, грозя не только расплющить в лепешку любой вошедший в зону ее притяжения корабль, но и разорвать на части саму планету.
— Можно подумать, система обозлена тем, что люди сумели преодолеть гравитационную аномалию, и требует новых жертв, — переживала не на шутку встревоженная Кристин.
— Ты еще скажи, что сингулярностью управляет гневный дух Шатругны Нарайана, или во всем виновато использование варп-двигателей, — пытался успокоить ее Пабло.
— Мы всегда знали о возможности гравитационного коллапса[34], — упрямо нахмурившись, точно готовясь к выступлению на очередной конференции, открывала данные последних наблюдений за системой Кристин.
— Пульсар его прошел тысячелетия назад во время взрыва сверхновой, оставшись нейтронной звездой, и это общеизвестный факт, — пожал плечами Пабло.
— Но масса черной звезды давно уже превысила предел Оппенгеймера — Волкова[35], и следовало ожидать, что в какой-то момент вокруг нее образуется горизонт событий[36], и она продолжит коллапсировать, превращаясь в черную дыру, — нервно сцепив в замок тонкие пальцы, умоляюще глянула на него Кристин.
— Изменившиеся характеристики гравитационного поля как раз помогли «Эсперансе» и «Нагльфару» сформировать зону экзотической материи и вырваться из системы, — напомнил Пабло, умолчав о том, что каждый новый полет все больше походил на смертельно опасный танец Савитри с медузами. Только количество темных тварей увеличивалось в геометрической прогрессии. И Кристин об этом, конечно, знала.
Не просто так во время первой экспедиции после их вошедшего в историю прорыва город покинуло рекордное количество поселенцев. Проблема состояла в том, что многие вернулись. Особенно мутанты, которые, хотя и смогли силами медицины Содружества избавиться от генетических уродств, места в большом мире так и не отыскали. Тем более что после решения проблемы с перенаселением и нехваткой ресурсов условия жизни под куполом оказались лучше, нежели на той же Каллиопе или в других окраинных мирах.
— Я прекрасно понимаю горожан, которые не хотят покидать треугольник, — объяснял Пабло, Шварценбергу и Леве Дееву Маркус Левенталь. — Не каждый согласится даже под угрозой смертельной опасности бросить привычный, годами налаженный быт. Тем более что город после запустения переживает период расцвета. Столько трудов вложено, столько препятствий преодолено. И что им может предложить большой мир? На той же Лее хотя и ведутся разработки редких металлов, толком не сформировалась земная кора, и извержения супервулканов погубили уже не одну купольную конструкцию. Благо людей обычно успевают эвакуировать в другие жилые модули, разбросанные по всей планете. Да и на астероидах вроде нашего с Саавиле родного АК-4774 помимо постоянных метеоритных дождей периодически случаются катастрофы вроде столкновения с другими небесными телами.
— Но вы же понимаете, что планета может попасть в сингулярность, перед этим разорвавшись на частицы вследствие высокого градиента силы притяжения чёрной дыры, — пытался урезонить конструктора Лев Деев.
— Звезды живут миллионы лет, и до момента катастрофы может смениться не одно поколение, — отмахнулся Левенталь.
Вот только в последнее время астрономы Содружества и Альянса, включая независимых экспертов, не давали треугольнику этих миллионов и даже столетий. Граница деформации времени-пространства вблизи черной звезды уже приобрела очертания гравитационного радиуса. Все математические модели предсказывали усиление приливных сил, формирование пресловутого горизонта событий и возможность сингулярности[37] в ближайшие годы и даже месяцы. Поэтому люди, все еще остающиеся в городе под куполом, вновь оказались почти в такой же опасности, как и в те дни, когда Шатругна Нарайан пытался взорвать генераторы воздуха.
34
35
36
37