Всё было расхищено: миниатюрные модели кораблей, люстры, мебель, часы, кухонная утварь, вплоть до четырехцветных фаянсовых изразцов, привезенных из Севильи, и французского паркета в так называемом Версальском стиле.
Когда Инес вошла в столовую, где уцелел только большой стол, слишком тяжелый для переноски, она заметила на полу ноги с голыми ступнями (башмаки были украдены). Обойдя стол, женщина подошла ближе и стала смотреть. И тут она увидела мертвых людей. Томас Бильбатуа и его сын Анхель были зарублены саблей или зарезаны ножом. Вероятно, они пытались сопротивляться. Теперь это были бездыханные тела. Кровь запеклась на их груди и горле.
Инес застыла перед трупами, глаза которых еще были открыты. Нельзя утверждать наверняка, что она сразу их узнала.
Гойя сохранил одну из своих старых мастерских, расположенную неподалеку от его нового дома. Он работает там по вечерам, когда запаздывает с заказом или нуждается в тишине и одиночестве. Его помощники разошлись по домам. Гойя остался один. Он стоит, немного напряженный и подтянутый, ибо на нем своеобразный головной убор. Шесть зажженных свечей закреплены по краям обычной шляпы, что позволяет художнику работать в позднее время, не прибегая к помощи кого-либо из подмастерьев, стоящего рядом со свечей.
Тут же спит собака, примостившаяся на мешке.
Гойя неутомим. В юности он бегал по каменистым холмам, окружающим Фуэндетодос, играл в мяч, упражнялся с быками с накидкой (поговаривали даже, что некоторое время он принадлежал к cuadrilla[16] одного матадора). Долгое время он охотился пешком и верхом. В свои шестьдесят четыре года художник, несмотря на глухоту и неизбежно отяжелевшее тело, всё еще остается крепким коренастым мужчиной, способным часами стоять на ногах перед мольбертом.
Гойе, как и всем, известно, что город Мадрид снова в критическом положении. Чуть раньше слабый свет озарил его окно. Хотя художник ничего не слышал, он подошел к окну, чтобы выглянуть на улицу, не выпуская из рук мольберта и кистей. Он ничего не увидел. Наверное, очередной взрыв, где-то далеко. К этому поневоле привыкаешь.
Сарагосские образы по-прежнему не дают Гойе покоя. Он приступил к работе над портретом Агустины Сарагосы и уже набросал сотни эскизов в своих тетрадях и на отдельных листках. Может быть, однажды из этого что-нибудь получится… Но кому можно будет это показать? Побежденным или победителям? Ни один торговец гравюрами в ближайшее время не согласится их взять. Слишком рискованно, с обеих сторон. К Гойе недавно обращались, причем конфиденциально: не согласится ли он написать портрет короля Жозефа? Он еще не дал ответа, но ему было бы очень трудно отказаться. Он предпочитает слегка потянуть время.
Уехать из Испании? Но куда? В Америку? В Англию? Гойю не особенно знают за пределами Испании, ему это известно. Вдобавок пришлось бы брать с собой весь инвентарь художника да несколько картин, чтобы дать представление о том, что он умеет, переходить через охраняемые границы, вновь добиваться где-то известности. Он чувствует себя слишком старым для этой авантюры. И как можно, лишившись слуха, выучить чужой язык?
Пес Гойи вскакивает и открывает пасть. Его хозяин заметил это движение. Он не слышит лая, но видит, как собака бежит к двери. Если его зовут или стучат в дверь, он этого не слышит.
Гойя окликает пса, тот возвращается и снова ложится, а затем опять поднимается и идет к двери, продолжая лаять. Художник выдвигает ящик стола, вынимает оттуда пистолет, заряжает его, направляется к двери и приоткрывает ее.
За ней виднеется человеческий силуэт, который Гойя сперва не может рассмотреть. Он наклоняет голову, увенчанную свечами, и видит какую-то женщину в отрепье. Если она и пытается что-то сказать, то он всё равно не слышит.
Оставив дверь приоткрытой, художник делает несколько шагов, достает из небольшого железного ящика монету и снова идет к двери. Он протягивает деньги Инес, которую принял за нищенку, Инес, которая доплелась до этого знакомого ей места, где она когда-то позировала.
Женщина смотрит на монету с недоумением. Она что-то говорит, но ей не отвечают.
Гойя, не узнавший дочь своего друга, берет ее за руку, решительно вкладывает туда деньги и закрывает дверь.