— Изменился. Это все из-за нас, ведь мы не умерли и вернулись, и спутали все расписание.
— Профессор скорее имеет в виду меня, чем вас, — вмешался Рефаим. — Именно из-за меня Старк и Дарий начали вести новый предмет здесь, в конюшнях.
— Ни один из вас не прав, — твердо заверила их Ленобия. — Да, вы кое-что изменили в нашем Доме Ночи, но это вовсе не значит, что в плохую сторону. Я отношусь к изменениям положительно. Они препятствуют застою. И мне по душе, что в конюшнях проходят Воинские занятия. Как уместно продемонстрировал сегодня Тревис, у Воинов и лошадей долгая и богатая событиями общая история.
Я заметила, как потрясенный Рефаим робко улыбается. Но тут прозвенел звонок, и, прежде чем ученики понеслись к двери, Тревис крикнул:
— Эй, парни! Никто не выйдет из конюшен, пока все не вернется на свои места. Помогите Старку и Дарию положить на место оружие и мишени. — Он указал на Рефаима и Муравья. — Ты и ты! Помогите мне снять упряжь с Бонни и вытереть ее. Моя лошадка сегодня славно потрудилась.
У всех челюсти отвисли.
Ленобия заколебалась, а затем едва заметно кивнула и скрылась за дверью кабинета.
Ха! Значит, теперь с одобрения вампирского профессора «круче-чем-яйца» ковбой-человек указывает бывшему пересмешнику, стайке нежити и группе недолеток, что им делать. Ха!
Было почти шесть утра, когда мы, наконец, собрались все вместе, сели в автобус и приехали на вокзал. Даже я устала и чертовски радовалась тому, что наступили выходные. Клянусь, мне хотелось только спать, смотреть тупые телепрограммы и, возможно, немного украсить туннели. Я как раз думала о теплом голубом одеяле (которое захватила с собой, когда запихивала в коробку одежду и личные вещи из комнаты в общежитии) и о том, как свернусь под ним вместе со Старком и Налой, когда Стиви Рей испортила мои сладкие грезы.
— Эй, надо бы поспешить! — Она указала на меня, Рефаима, Старка, Дария, Афродиту, Близняшек и Дэмьена. — Через полтора часа рассвет. А Рефаим и Зои должны нам рассказать о Калоне.
Я вздохнула.
— Хорошо. Идем на кухню.
Еще кучу времени мы выгоняли из кухни голодных недолеток, отправляя их по комнатам.
— Так не пойдет. Нам нужно место, где мы сможем проводить Совет без всяких уродов, сующих нос в наши дела, — заявила Крамиша, хмуро глядя на Джонни Би, пытающегося засунуть в рот как можно больше чипсов «читос».
— Хррр-умпф, — попытался что-то сказать с набитым ртом Джонни Би.
— Просто забирай отсюда свою дурацкую задницу! Нам нужно поговорить! — Крамиша выгнала его и оставшихся красных недолеток из кухни, после чего повернулась лицом к нам. — Кстати. Я не уйду.
— Вот дерьмо, ты что, опять там что-то наваяла? — возмутилась Афродита.
— Я читала в журнале «Пипл», что от злобы бывают морщины, — высокомерно заявила Крамиша. — Возможно, тебе стоит задуматься над своим поведением, чтобы не пришлось лишний раз не торчать у зеркала. Я-то знаю, как тебе нравится собой любоваться. — Она фыркнула и перевела взгляд на нас со Стиви Рей: — Оно снизошло мне на уроке латыни.
— Латынь? Ты серьезно? — перебила ее Афродита. — Ты и по-английски-то говоришь через пень-колоду!
— Non scholae sed vitae discimus[1], — торжественно произнесла Крамиша.
Повисла напряженная тишина, которую нарушила Стиви Рей:
— Брр, латынь всегда звучит так заумно! Неплохо, Крамиша!
— Спасибо. Приятственно, что меня хвалит Верховная жрица. В любом случае… — Она пошарила в своей огромной сумке, нащупывая фиолетовый блокнот, затем достала его, подошла к столу и положила передо мной. — Это тебе.
— Почему? — не сдержавшись, спросила я.
Крамиша пожала плечами:
— Не знаю, но ты должна его прочесть.
— Было бы здорово, если бы на тебя сниходио поменьше таких «просветлений!», — Афродита саркастически хмыкнула.
— Морщины, — отозвалась Крамиша, даже не взглянув в ее сторону.
— Ладно, я прочту. — Я взяла листок и подняла глаза на разинувших рты друзей. — Ага, вслух!
Мой желудок сжался, пока я читала две последние строки. Я подняла глаза на Крамишу.