Бабушка смеялась:
– Отменили субботу, Дорочка!
Вспомнился день, когда Иосиф Матвеевич пришел с фронта – единственный из всей семьи. Отец и два брата погибли. Отец – на днепровской переправе, старший брат – Сема – под Летками, средний – Гриша – под Томашовом.
Сидели с мамой за столом. На столе это самое блюдо, сохраненное ею в эвакуации, хоть пришлось продать за кусок хлеба последнее платье. Рассказывала про родственников и соседей – убитых, умерших, пропавших без вести, просила прощения, что не может приготовить ничего вкусного.
А свой сухой паек Иосиф Матвеевич еще в поезде обменял на отрез диковинной прозрачной ткани с блестками.
– Она ж с золотом! Невеста век благодарить будет! – уговаривал продавец.
В мастерской взялись блюдо склеить – пообещали сделать лучше нового.
И правда, трещина едва угадывалась.
Иосиф Матвеевич позвонил Алексею, попросил купить держалку, чтоб повесить блюдо на стену.
Алексей пришел с дрелью. Вставил в стену дюбель. Ввинтил шуруп. Приладил блюдо.
– Весь город оббегал – нет нигде держалок. Только в одной галантерейке и нашел. Давно его на стенку надо было.
Ночью Иосиф Матвеевич проснулся от грохота. Спросонок долго не мог понять, что случилось. Включил свет – оглядел комнату – ничего. Пошел в ванную – и там все нормально.
Зашел на кухню. Блюдо лежало на полу, расколотое на мелкие кусочки. Шуруп вывалился.
Иосиф Матвеевич сгреб осколки в полотенце, завязал узлом и положил на подоконник.
Посреди недели, вне расписания, явился Аркадий.
Заметив на стене непорядок – пустой дюбель, – спросил:
– Что вешал-недовешал?
– Блюдо, то, с салфеткой. Сашка расколотила. В мастерской склеили. Хорошо вышло.
– А теперь снял? И правильно, нельзя, чтобы в доме была посуда с трещиной, хоть и клееная.
– Да я не снимал. Само упало – и вдрызг! – Иосиф Матвеевич старался говорить ровно.
– Отец, ты что, расстроился? Если б ты меня попросил, я б тебе все сделал, как надо. Алешка вешал? Он не умеет, – Аркадий привычно переключился на сына.
– Нет, Алексей хорошо сделал. По правилам. Ну, разбилось и разбилось.
– Ты брось, отец. Наверное, вообразил черт-те что. Еще сто лет проживешь, – затараторил Аркадий.
– Да я что, я сто лет проживу. Дело ж не во мне…
Вечером Иосиф Матвеевич развязал узел с осколками и разложил их на кухонном столе. Попробовал собрать – получалось плохо, особенно рисунок на салфетке. Соломенные переплетения обрывались и теперь светились не воздухом, а неровными сколами. Однако занятие захватило.
Сидел над осколками и завтра, и послезавтра, и на третий день. Собирал и снова разбирал фарфоровые кусочки, рассматривал края, вертел.
Завтракать, обедать и ужинать стал в комнате – на журнальном столике, чтобы не тревожить узор.
В субботу пришел Алексей с Сашей.
Алексей кивнул на стол:
– Мне отец звонил. Орал. А я чем виноват?
Девочка радостно всплеснула руками:
– Ой, дедушка, ты играешь в пазл?
Иосиф Матвеевич не понял:
– Что, мое солнышко? Как ты сказала?
– Ну, в пазл! – повторила Саша.
Иосиф Матвеевич недоуменно посмотрел на Алексея.
Тот принялся объяснять:
– Пазл – головоломка. Картинка заранее разрезана, фигурно, чтоб с толку сбить, дезориентировать. Ну, собачья морда или дворец. А труднее всего – небо с облаками. У Сашки полно. Да она еще маленькая – тут усидчивость нужна.
Сашка потянулась к осколкам:
– Дай я!
– Нет, это для взрослых, – перехватил ее руку Алексей. – Дед, ты прибери, пожалуйста, пока она здесь. Схватит – порежется. А то давай вынесу на помойку.
– Я дверь прикрою, на тряпочку, туго-туго. Она не откроет. Мы в комнате чай пить будем и мультики вместе посмотрим, да, Саша?
Уходя, Алексей шепнул Иосифу Матвеевичу:
– Держись. Нельзя на себе сосредотачиваться. Завтра еще кассет принесу – «Бриллиантовая рука», «Полосатый рейс». Только ты позвони, когда отец уйдет – чтоб не столкнуться. С видиком освоился?
– Да-да. Все посмотрел. Хорошее кино, – рассеянно ответил Иосиф Матвеевич.
Сидя за столом, в сотый раз разбирая и собирая осколки, он приговаривал:
– Пазл-мазл[26], мазл-пазл.
Резонанс
У Аарона Симоновича была мечта: выступить в программе «Свобода слова» на НТВ. До этого мечтал выступить в «Гласе народа» на том же канале – ему очень нравились Евгений Киселев, а потом Светлана Сорокина. Не успел.
Теперь настала «Свобода слова» с Савиком Шустером – и это вселяло новые, особые надежды.
Девяностолетний Аарон Симонович практически не видел, и потому номер телефона программы набирала двадцатилетняя правнучка Лиза, студентка.