Профессор наклонился вперед, протянул руку и коснулся пальцами локтя Розенфельда, будто хотел проверить, материален ли посетитель, или явился к нему призрак, чтобы искусить и поговорить о несуществующем.
— Иосиф был человеком сугубо земным… кстати, родился под знаком Овна. Конечно, он не верил в знаки, но Роза, его уважаемая жена, обожает астрологию и вечную молодость. Она не уставала повторять, что Иосиф стал прекрасным экспериментатором потому, что он Овен, да еще в управлении Урана. Это я к вопросу о мистике и магии. Квантовая магия, конечно, дань литературе… Вы читали Лема? — неожиданно спросил Гуан, подняв на Розенфельда устремленный сквозь него в бесконечность взгляд.
Розенфельд считал, что готов к любому вопросу, но имя польского фантаста заставило его на мгновение смутиться. Несколько романов и эссе Лема Розенфельд читал давно, но фразу, на которую намекал профессор, помнил, а смутился, потому что не подумал об этом высказывании Лема сразу, наткнувшись на термин «квантовая магия».
— Любая продвинутая технология, — процитировал он, — сначала выглядит магией. Примерно так?
Профессор медленно кивнул, напомнив Розенфельду теперь не китайского болванчика, а Будду, обнаружившего, что нерадивый ученик не так туп, как представлялось.
— Когда Пол Квят провел свои первые бесконтактные наблюдения, — сказал профессор, внимательно наблюдая, как воспринимает его слова собеседник, — результаты многим, не знакомым с методикой и идеологией, представлялись именно магией[4]. Название прижилось. Сейчас, во всяком случае, когда физик говорит о магии, он имеет в виду самое передовое оборудование и самые продвинутые результаты чрезвычайно тонких опытов, которые еще четверть века назад невозможно было провести.
— А еще… — сказал Розенфельд. Он не собирался говорить ничего подобного, но мысль пришла в голову неожиданно, а слова последовали за мыслью так быстро, что он не смог сдержать ни того, ни другого. — А еще есть магия женского взгляда, и это тоже явление сугубо реальное, к сверхъестественным силам не имеющее никакого отношения.
— Простите, — добавил он, скрывая смущение.
Взгляд профессора потеплел. Из неожиданной фразы Розенфельда Гуан понял больше, чем тот хотел сказать. Разговор — это Розенфельд почувствовал прежде, чем профессор раскрыл рот, — претерпел качественное изменение, перешел в другую плоскость, превратился из допроса в беседу людей, с полуслова понимающих друг друга.
— Конечно, — сказал Гуан, — вы правы. Роза филолог по образованию, если вы не в курсе. Русист. Не очень востребованная здесь профессия, хотя некоторые эмигранты из Союза неплохо устроились. И Роза могла — в Мичигане, например, или в том же Северо-Западном. Но Иосиф получил ставку здесь, и Роза поехала с ним, отказалась от научной карьеры. То есть со стороны выглядело, будто отказалась. На самом деле ее научная карьера продолжалась даже более блестящим образом, чем если бы Роза по-прежнему занималась творчеством русских писателей второй трети девятнадцатого века.
— Муж, — пробормотал Розенфельд.
Гуан медленно кивнул — Будда соизволил согласиться с учеником.
— Роза понимала Иосифа до мельчайших деталей его сложного характера. И это, удивительным — магическим, если хотите, — образом позволяло ей принимать за Иосифа решения, связанные с сугубо научными, даже с сугубо практически научными, действиями. Мы знакомы четверть века, я это наблюдал с самого начала и до сих пор поражаюсь. Если бы не Роза, Иосиф, скорее всего, не стал бы совершенствовать эксперимент Намекаты. Если бы не Роза, Иосиф не стал бы связываться с экспериментами по квантовому запутыванию[5] и телепортации. Роза слушала наши разговоры, как нам казалось, вполуха, готовила чай, она изумительно заваривает чай по-китайски, желтый, который, кроме нас троих, здесь не пьет никто. Роза слушала, а потом говорила: «Ося, тебе нужно это сделать. Это так интересно!» Иосиф морщился: «Очень сложный эксперимент, Рози, невероятно сложный. Не уверен, что…» — «Получится!», — ставила точку Роза. Она любит все новое, молодое — и в науке, и в жизни. Роза говорила: «Получится», и у Иосифа все получалось. Включая…
Профессор замолчал, не закончив фразу, и стал перебирать лежавшие в поддоне на столе бумаги. Розенфельд видел, что Гуан ничего не искал, отвлекал внимание от только что сказанного. Не договорил. И уже понимая профессора с полуслова, Розенфельд понял и то, чего тот не хотел договаривать. В последней статье Штемлера, кроме формул, было длинное, наводившее скуку, название и десяток связующих слов.
4
Бесконтактное наблюдение — обнаружение предмета, который с помощью классических методом физики обнаружить невозможно. Квантовая физика это допускает. Мысленный эксперимент по обнаружению «необнаружимого» был описан в 1993 году израильскими физиками Элицуром и Вайдманом, а год спустя группа Квята из Иннсбрука и Герцога из Женевы провела реальный эксперимент. Впоследствии вероятность «обнаружения необнаружимого» была увеличена с 25 % (в эксперименте Квята — Герцога) до 88 % в экспериментах группы японских ученых Намекаты и Иноэ.
5
Квантовое запутывание — явление, при котором состояния квантовых объектов остаются взаимосвязаны, на каком бы расстоянии друг от друга эти объекты ни находились. Если изменить какой-либо параметр одного из «запутанных» объектов, мгновенно меняется и соответствующий параметр второго объекта.