Молодуха обвязалась вокруг пояса веревкой и вошла в воду, а плешивая рабыня стала держать веревку. Когда молодуха дошла до глубокого места, рабыня перерезала веревку, и молодуху в тот же миг проглотила рыба. А рабыня надела платье молодухи и вернулась домой. Сын бая не узнал в ней плешивой рабыни и принял за свою молодую жену.
Как-то сын бая спросил рабыню:
— Почему у тебя лицо потемнело?
— Я недавно ходила на реку нырять, вот там и загорела, — отвечала рабыня.
Тогда сын бая спросил:
— Прежде твоя речь была красивой. Скажи, молодуха, почему ты теперь шепелявишь?
— Когда я недавно возвращалась с реки, ворона каркнула, а я каркнула ей в ответ. Ворона подлетела и отхватила мне кончик языка.
Тогда сын бая спросил:
— Скажи, молодуха, почему у тебя волосы на голове выпали и ты словно оплешивела?
— Недавно бегала тут лиса, надев на голову желудок, я увидела ее и тоже надела себе желудок. Вот голова у меня и оплешивела.
Так плешивая рабыня и не призналась, кто она такая, а сын бая не узнал ее. Он считал ее своей молодой женой и продолжал с ней жить.
Однажды рабыня сказала:
— Муженек, я хочу поесть мяса кейика. Убей для меня мою сестру-кейика.
Согласился муж, взял в руки нож и пошел убивать девушку-кейика, а та выскочила из дома и побежала к реке. Сын бая пошел за ней следом и увидел, что она стоит на берегу реки. Он спрятался неподалеку, а девушка-кейик, обратившись к реке, стала плакать:
— Золотое стойло обрушилось, бархатная попона порвалась, кишмиш с горохом рассыпался, а в горло мне вонзился нож!
Сестра ее в реке услыхала это и закричала в ответ:
— Сама я — в пасти рыбы, мои волосы — на поверхности реки, ступай скажи сыну бая, чтобы он не вонзал тебе в горло нож!
А сын бая все слышал, и милым показался ему этот голос. Пошел он, собрал мужчин и женщин со всего селения, стали они работать день и ночь и отвели воды реки. Тогда поймали они рыбу, разрезали ей брюхо, и вышла оттуда молодуха с мальчиком.
Эта молодуха и была молодая жена сына бая, а мальчик был его ребенком. Привел сын бая свою молодую жену в селение, устроил пир на сорок дней и ночей и снова стал с ней жить. Сестра-кейик запрыгала от радости и приняла свой прежний облик — превратилась в красивую девушку. А плешивую рабыню убили и привязали к хвостам сорока кобылиц.
Домчались эти кобылицы к дому отца рабыни. Снял отец рабыни со спин кобылиц хурджин и положил в доме. Его младший сын захотел открыть хурджин, а отец увидел это и убил юношу, говоря:
— Ты почему открываешь хурджин, не дождавшись, когда придет твоя мать?
Потом его старший сын захотел открыть хурджин, и отец его тоже убил. А когда он сам захотел открыть хурджин, то его жена увидела это и убила своего мужа, сказав:
— Ты почему открываешь хурджин, не дождавшись меня?
Так жена убила мужа, а муж убил сыновей. А когда после этого жена открыла хурджин, то увидела там голову своей мертвой дочери. Тогда заплакала она и осталась совсем одна.
22. Три сына падишаха
Было ли не было, в старые времена жил один великий падишах. Был он настолько могущественным, что всегда поступал так, как хотел. И было у падишаха три сына. Старшего звали Гулям, среднего — Вели, а младшего — Маммедджан. В один из дней падишах тяжело и опасно заболел. Вот как-то раз увидел он во сне птицу, что зовется сладкоголосый соловей. Птица эта пела. Услышав пение сладкоголосого соловья, падишах сразу проснулся. А проснувшись, позвал он к себе сыновей и сказал им:
— Сыновья мои, есть птица, которая зовется сладкоголосый соловей, и я хочу хоть раз услышать ее пение. Если я хоть раз услышу, как она поет, может быть, я поправлюсь.
— Хорошо, отец, я отправлюсь и добуду ее, — сказал старший сын падишаха Гулям.
И стал Гулям собираться в путь. Выбрал он одну из отцовских сабель, опоясался ею, взял все, что надо, и пустился в путь. Шел он, шел — и увидел большой двор, обнесенный высокой стеной. Стал Гулям думать, как же попасть во двор. «Неужели здесь нет никакого входа?» — сказал себе Гулям и стал обходить стену вокруг. И вот, обходя двор кругом, он увидел отверстие, через которое протекал ручей. Гулям тихонько, незаметно для всех пролез в это отверстие и оказался во дворе. Тут он услышал страшный храп. Напуганный храпом, Гулям вошел в дом и увидел, что там спит огромный белый дэв.[6] Он-то и храпит. Когда Гулям увидел дэва, он вздрогнул и испугался в пять раз сильнее прежнего. Со страху, не зная, куда бы спрятаться, Гулям залез под большой кожаный мешок, что лежал рядом с дэвом.
6
В иранской мифологии Белый дэв считается наиболее могущественным в «стране дэвов» Мазендеране (прикаспийская область Ирана). Образ Белого дэва встречается в эпической поэме «Шах-наме» Фирдоуси, где изображено единоборство Белого дэва с богатырем Рустамом.