РАЗ: Дождь шел, вот к нему и набились.
РОС: Сам глупости порешь — к нему и в самую жару под кондиционер не шли, а теперь набились? Снаружи — одно удовольствие сидеть.
РАЗ: На Оксанку слетелись.
РОС: Идиот, ты приглядись — молодняк из школы сок пьет с мороженым.
РАЗ: Случайно.
РОС: Почему все всегда сидели на променаде у конкурентов, а теперь сюда рвутся? Почему Нехемия всю жизнь бобылем прожил, а на старости лет молодую бабу завел?
РАЗ: Совпадение.
РОС: Шпильман, ты вроде не дурак — так почему же ты с таким упорством все отрицаешь. Забыл что ли?
РАЗ: Что забыл-то?
РОС: Ты же тогда на Песах Нехемию к себе в отдел приглашал! Смени, говоришь, обстановку, покрась в модный цвет…
РАЗ: Ну и что?
РОС: Ты, козел, Шпильман. Ты мудак, сволочь и зануда! Ну, сам посуди: тебе симпатичен Нехемия, потому что орешки к пиву бесплатно дает — и ему счастье привалило. А толстая жопа на стоянке для инвалидов тебе, видите ли, не понравилась — так ей на всю страну позор и в тюрьму идти? Так, что ли, Шпильман? И не надо придумывать сказки про Sky Cloud.
РАЗ: Как раз в сказки-то я и не верю.
Ко мне за столик, стряхнув капли со стула, присаживается Оксана.
— Тебя как зовут, Володя?
— Владик.
— Владислав?
— Вообще-то Владимир.
— Значит, Володя?
— Нет, Владик. — Я привык к таким разговорам.
— Та нехай буде Владик.
— А ты откуда?
— С Украины, откуда ж еще.
— Еврейка?
— Та какая там еврейка — хохлушка.
— А в Израиль как попала?
— По контракту. Набирали за пожилыми ходить, ну и завербовалась. А оказалось, надо ложиться.
— Куда ложиться?
— Куда-куда, в койку, с мужиком.
— И что?
— Сбежала я от них в первый же день. Силы у мене — Бог не обидел — дала этому куцупердому в лоб, даже не знаю, или жив остался, схватила чемодан и в автобус.
— А вещи?
— Говорю же — схватила чемодан.
— У тебя, что, один чемодан всего?
— А шо?
— Так, ничего.
— Сошла здесь с автобуса на конечной и пошла к морю.
— С чемоданом?
— Ну да. Мне чемодан — тьфу, пушинка. Иду по набережной, вижу, Нехайка этот (кивает на терраску) краской мажет. Я же маляр-штукатур, просто у нас заработать нельзя. Я ему знаками показываю, мол, дай сделаю, как надо, а он в титьки вперился, аж дрожит весь. Тут работы-то на пару часов, даже не вспотела. Он потом все выспрашивал что-то, я не поняла, про драконов[118] каких-то, а потом рукой махнул. Колбаской ихней тощей меня угощать стал — я ему говорю: «сала хочешь?» Он не понял сначала, сала никогда в жизни не видел. А когда попробовал — залыбился весь, понравилось. Он как, Нехайка этот, еврей, или кто? А то что-то и на еврея не похож.
— А я похож?
— Ты-то? Вылитый еврей. А он на арапа смахивает, но в кровати — огонь, у меня такого мужика не было никогда. Мы с ним до Кипру лётали, бумаги подписать. Очень он хороший человек, любит меня без памяти, а я за полгода малька гуторить научилась по ихнему. А тебя Нехайка так уважает — это с чего?
— Помог ему с ремонтом, я в Хоум Центре работаю. Бывала когда?
— Та ни. Я не можу по магазинам одна ходить — все норовят обжучить. А ты, видно, тоже не с тех, как Нехайка.
— Не с кого?
— Не с жидов.
— Почему, не с жидов? — смеюсь.
— Ну, есть евреи, а есть — жиды. Жуки, которые. Нехайка-то, сам знаешь, каждому принесет чего: маслинку, печеньца, огурчик. Пора мне — зовет. Добрый он. — Оксана встает и удаляется в ресторан.
РОС: Простая украинская дивчина маляр-штукатур Оксана, прогуливаясь по променаду уездного города N с чемоданом сала, встретила пожилого йеменского еврея Нехемию. Она покрасила ему стены террасы, угостила домашним салом и вышла за него замуж, слетав на Кипр. Ты можешь в это поверить?
РАЗ: Случаются совпадения.
РОС: Загляни в меню — там борщ появился.
РАЗ: Кошерный?
РОС: С салом, жидовская морда.
РАЗ: На этом логические аргументы исчерпаны?
РОС: Какая тебе еще нужна логика?
РАЗ: Убедительная.
РОС: Типа: «Злобный король по прозвищу Red Devil живет в замке Arboretum. Его юная дочь Little Angel влюблена в простого юношу…» Так, что ли?
РАЗ: Не так. Это все глупости, а нужно убедиться.
РОС: В чем?
РАЗ: В том, что можно, продав краску, изменить судьбу. Заплати Нехемии, и пойдем отсюда.
РОС: Ага, значит, сдаешься?
РАЗ: Ни хрена…
РОС: У Оксаны телефончик возьми, ты ей понравился.
РАЗ: Вот мудило.
РОС: А ты что, только маленьких евреечек любишь, украинскую кровь с молоком попробовать не хочешь?
РАЗ: Пошляк.
РОС: Трус ты, Шпильман. Страус. И голова у тебя глубоко в песок зарыта.
Я достаю из кошелька потертую зеленую двадцатку с Моше Шаретом[119] и прижимаю ее стаканом к столу, чтобы не улетела. Пользуясь очередным нашествием посетителей, выскальзываю наружу и возвращаюсь по лестнице к морю.
Прибой снова пытается схватить меня за ноги.
Я действительно боюсь. Я боюсь допустить мысль, что все это правда. Но вместе с тем, эта мысль уже поселилась у меня в голове.
Я бреду берегом моря и изредка подбираю ракушки. Берег усеян перламутром. Ну, не перламутром, конечно, а стертыми скучными раковинами. Лишь иногда встречается рельефная белая амфора или необычной формы свернутый домик, или камень с дыркой внутри — куриный бог.
До заката еще далеко, но в дали над морем появляется очередная полоса темных туч, обещающая хороший дождь. Harvest Orange[120] проходит множество трансформаций на пути к Red Bark.[121] Когда тучи достигают состояния Bordeau Brown,[122] я понимаю, что сейчас начнется дождь, и пора убираться с пляжа.
Как, спросите, я живу дальше? — А так и живу, с винегретом в голове: Spicy Peach,[123] Papaya,[124] Clay Bisque.[125] В футляре живу, в аквариуме с золотыми рыбками и меченосцами, которые мечтают вырасти в пираний и поживиться соседками.
Всю неделю льет дождь. Население устало от сырости, аварий на дорогах и протекающих крыш. Но поскольку в нашей, страдающей от засухи и недостатка воды стране, дождь — это Божье благословение, то принято выражать публичную радость по поводу повышения уровня национального резервуара — Тивериадского озера.[126]
Попробуйте определить, что несет в себе опасность, а что нет: Hillside Bloom,[127] Sweet Cream,[128] Sheer Chiffon.[129]
По утрам я спускаюсь вниз, и мне жалко выводить гнедую из сухого стойла на дождь. Временами дворники не справляются с потоками воды, и приходится останавливаться посреди дороги, чтобы переждать. Шум дождя заглушает даже перебранку сигналов на перекрестках. Уже никто из моих коллег не следует неписаным правилам парковки — все, и я в том числе, жмутся поближе ко входу, чтобы поменьше прыгать по лужам.
Мертвая неделя. Даже Марципан понимает, что ничто не способно завлечь покупателей в Хоум Центер, пока Weatherbell[130] не сыграет отбой.
Moody Mist[131] у меня в голове соответствут погоде. Silhouette Gray,[132] одетый в Puritan Black[133] грозит мне своим Stiletto.[134]
Мы по большей части слоняемся по ангару. Дежурные анкдоты и шутки про погоду давно иссякли. Тянет ко входу: посмотреть, не появились ли какие просветы в облаках, проверить, как там мокрая гнедая.
Foggy Day[135] скрывает даже Gatepost.[136] Выхожу еще на пару шагов под Shaded Porch[137] и высматриваю знакомый Silverpoint[138] гнедой. Стоит, мокнет.
Возвращаюсь назад к своим краскам. Мой Wet Moccasin[139] оставляет на полу мокрый Footprint.[140] Меня окружает Gray Mystic,[141] мне надо хранить от всех мой Soft Secret.[142]